Забытый чародей. Авария, которой не было - Анна Бахтиярова

В экстренных ситуациях секунды кажутся невероятно длинными, и в память врезаются всякие мелочи. Серые резиновые сапоги на библиотекарше из читального зала - женщины, которая отчаянно кричала при виде бойни. Рассыпанная по земле рябина, похожая на капельки крови. А яростные глаза собаки, завладевшей добычей, я точно никогда не забуду. Такие не каждому волку достаются.

Нет, страха не было. Только злость. Хотя большой чёрный пёс мог запросто ответить, если б мое нападение не стало неожиданным. Я шла на обидчика пыльного окровавленного кота, размахивая сумкой и пакетом со спортивной формой. Что-то громко кричала. И, кажется, грозилась убить. А потом в пса полетела палка. И еще одна. Мужской голос велел убираться. В нем было столько уверенной силы, что зверь подчинился.

Слезы душили, отчаянье разрывало сердце. Не верилось, что коту можно помочь. Слишком безнадежно он выглядел – с прокушенным боком и раздробленной задней лапой.

- Что вы делаете? Нужно завернуть! – возмущался всё тот же мужской голос. Незнакомец пытался расстелить на мокрой земле собственную кожаную куртку, а я ее усиленно отталкивала.

- Погодите же! У меня футболка есть!

Подумаешь – старая форма!

Так и поехали в ветклинику. Парень с котом на руках – в «пеленках» из моих футболки и штанов, и я со своей сумкой и его ноутбуком. На машине, пойманной рядом с университетом. Повезло, что водитель оказался кошатником (так бывает, когда небо хочет помочь) - и крови не испугался, и дополнительного тряпья подложил.

Помню мрачное лицо ветеринара-хирурга. Высоченного парня со светлыми волосами, собранными в хвост. Он ничего не обещал, но взял кота так бережно, что я поверила в успешность предстоящей операции. Провожала спину, обтянутую белым халатом, почти счастливым взглядом и быстро моргала, прогоняя слёзы.

Мы прождали возвращения эскулапа два с половиной часа. То на жестком диване у хирургического кабинета в тишине, нарушаемой едва слышными голосами в отдалении. То на улице – в курилке. Там мы говорили без остановки. Но не о спасенном коте. Его упоминать отчего-то было страшно до мурашек, будто слова могли ухудшить состояние бедняги.

- Вообще-то, я люблю собак, - объяснил Антон, затушив сигарету об урну. Мы вспомнили, что стоит представиться друг другу на исходе второго часа ожидания. – Всегда их держали, иногда породистых, но чаще дворняжек. У родителей и сейчас живет овчарка Берта. Сам не завожу, домой приезжаю лишь ночевать. Но настоящая собака не должна быть злобной. Вы же видели глубину ярости в её глазах!

- Это инстинкт, - прошептала я, закуривая вторую сигарету подряд. – А еще люди, сделавшие пса злым.

- О, да! Это они умеют! И бездомышей превращать в волков, и собственных питомцев – в убийц. В родительском дворе сосед боксера на котов натравливал. Пока одна кошка бойцовская не попалась – морду псу вскрыла. Пришлось швы накладывать.

- Хорошая кошка.

- Прицельный удар.

Хирург вернулся с неоднозначными новостями. Необратимых внутренних повреждений собачьи зубы коту не нанесли, хотя и потрепали бок изрядно. Но серьезно пострадала задняя левая лапа. Пришлось ампутировать.

- Нужно выжидать, - вынес вердикт ветеринар. – Тут слишком много разных факторов: и потеря крови, и шок, и обширные повреждения. Раньше завтрашнего утра делать прогнозы бессмысленно. При условии, что кот…

- Доживет до завтра, - закончила предложение я, громко шмыгая носом.

- Какие у вас планы, молодые люди? Будете при благоприятном исходе пациента забирать? Он ведь не ваш?

- Теперь э-э-э-э… - Антон на мгновение замялся, а потом уверенно выдал, - теперь наш.

- Общий, - подтвердила я, ясно осознав, что не буду иметь ничего против совместной опеки над котом-инвалидом.

****

Проснулась я от громкого «ругательства» мобильного телефона в изголовье. Протянула руку на звук, не открывая глаз и мысленно костеря того, кому приспичило пообщаться ни свет, ни заря. Точного времени я, разумеется, не знала, но, по ощущениям, было рано. Особенно для выходного дня.

Сейчас открою рот и выскажу всё, что думаю. Нет, лучше просто прокляну. Чтоб с дюжину лет не видать бестактному нахалу ни денег, ни удовольствий. Припечатаю язвительно, но коротко. Самое то получится для