Забытый чародей. Авария, которой не было - Анна Бахтиярова

...Едва оба чемодана оказались в квартире, Яся предпочла покинуть сцену. Я попыталась последовать её примеру, но была остановлена на полпути грозным окриком:

- Янина! Не двигаться с места!

О! Я, кажется, не упоминала, что Мартыновна единственная, кому позволено называть меня полным именем. Потому что сопротивляться бесполезно, а еще чрезвычайно опасно для нервной системы.

Бабуля стянула берет, встряхнула небогатую шевелю перед зеркалом и ускакала переодеваться, оставив целый перечень ценных указаний: найти в шкафу за коробками с кашами бутылку коньяка, приготовить сигареты с пепельницей, а заодно закуску к спиртному. Последнее, являлось основной проблемой, учитывая отсутствие хозяйки квартиры последние несколько дней. Пришлось звонить Яське, чтобы передала через окно смежного балкона снедь, которую отыщет на нашей кухне.

Когда бабуля подплыла к столу, благоухая приторным цветочным ароматом а-ля советский «Красный мак», у меня всё было готово, включая так и недоеденную новогоднюю курицу, которую я быстро разогрела в микроволновке.

- Прикури-ка мне сигарету, - распорядилась Мартыновна, доставая из шкафа забытые мною бумажные салфетки.

- И не подумаю, - фыркнула я сердито. – Знаешь же, что бросила.

Бабка кинула на меня подозрительный прищуренный взгляд – таким пожилые женщины обычно инструкции к лекарствам изучают. Странно хмыкнула под нос, демонстрируя крайнюю степень недоверия.

- Тогда коньяк разлей.

Себе я плеснула чуть-чуть, помня, к каким последствиям привело последнее употребление горячительного. Положила на тарелку куриную ногу, добавила консервированного салата, думая, что сейчас бы с большим удовольствием кофе с молоком попила.

- Как поездка? – поинтересовалась я, чтобы оттянуть гневную тираду. В душу закралось подозрение, что бабка собирается обсудить поведение Ярика. Не для светской же беседы задержала.

Но я ошиблась. Капитально. Предметом разговора оказался вовсе не Ярослав.

- Ничего рассказать не хочешь? – спросила бабка, глубоко затягиваясь табачным дымом. – С чего вдруг крутые перемены?

- А?

Мартыновна кивнула на мою правую руку. Я проследила за взглядом и отъехала назад вместе со стулом, царапая ножками линолеум. Наверное, я бы меньше удивилась, если б разбилось окно и в кухню въехал полупрозрачный форд. Или превратись бабка в померещившегося внизу крокодила. На безымянном пальце красовалось тоненькое золотое колечко с маленьким бриллиантом в углублении, сделанном в виде сердца. Я сняла его три года назад и больше ни разу не видела. Чувствуя, как на голове начинают шевелиться волосы, я залпом выпила коньяк. Не свой на донышке, а тот, что для бабки налила, не пожалев напитка.

- Та-а-ак, - задумчиво протянула Мартыновна, постукивая пальцами по столу. – Давай, рассказывай.

- Нечего рассказывать, - плаксиво сообщила я, вытирая заслезившиеся от коньяка глаза. – Помимо того, что у меня крыша съезжает. Хоть убей, не помню, как и когда кольцо оказалось на пальце. Оно в шкафу в маминой спальне лежало – в глубине нижнего ящика. С 31-го числа туда не заходила! Если, конечно, лунатить по ночам не начала. Не снимается, зараза! – простонала я, пытаясь стащить украшение.

- Оставь, - велела Мартыновна, взирая на мои отчаянные попытки вывернуть палец. – Раз надела, значит, так надо.

- Ох, неправильно всё это, - я потянулась к сигаретной пачке на столе. – Знаешь, я вчера назвала его имя в разговоре с едва знакомым человеком. Про Йоду рассказывала и вырвалось…

- Вот и доказательство, - философски изрекла бабушка, давая мне прикурить. – Значит, пора вылезти из панциря.

- Я туда и не…

- Этот блаженный твой не в счёт, - отмахнулась Мартыновна, имея в виду Виталичка. – Недоразумение на почве психического расстройства, вызванного депрессией. Жить нужно в двадцать семь лет, а не хоронить себя заживо. И не надо на меня так смотреть! Я в твоём возрасте была женщиной замужней и сына воспитывала. Или думала, что воспитываю.

Я хихикнула и налила себе еще коньяка.

К лешему всё. Загадки, несуразности, мистику. Подождут до завтра. Выходные, в конце концов…

Часть 7

Долгожданная поездка в ветклинику обошлась без глобальных катаклизмов. Жозефина-Симона вела себя, как благовоспитанная домашняя кошь. Только пару раз шикнула на кота в другой переноске, пока сидели в очереди. Но упрекнуть её было сложно. Полосатый мужчина средних лет, одурев от восторга, всеми возможными способами привлекал внимание дамы: о сетку терся, трактором мурчал, скакал внутри «транспортного средства», как сайгак, пока не съехал вместе с ним на пол с хозяйских рук.

- Ой, какая киса! – пришла в восторг при виде Кляксиной расцветки молоденькая девочка-ветеринар с огромными, как у Яськи, голубыми глазами. – Люблю нестандартных.

Я подавилась смешком. Знала бы кошачья докторша, насколько права! Питомица моя вновь объявленная принялась выпендриваться и набивать цену – спину выгибать, коготки выпускать кокетливо. Пока не доигралась и не нарвалась на предложение остричь острое холодное «оружие» за дополнительную плату с праздничной скидкой.

- Пусть только сунется, - оскалилась Клякса угрожающе. Хвост засуетился, задергался. Уши «ушли» назад. - Без глаз останется, едва коснется моего маникюра!

- Не стоит, - хихикнула я, решив пощадить нервную систему кошки и здоровье врача. – Лучше витамины пропишите.

Клякса сразу расслабилась, и дала осмотреть уши, оказавшиеся без клещей. Зубки продемонстрировала и ротовую полость.

- При других обстоятельствах посоветовала бы её стерилизовать, - объявила девушка, стягивая перчатки с маленьких, почти детских рук. – Но кошка не молодая – меньше десяти лет на дам. Ещё неизвестно, как перенесет наркоз.

- Мне двадцать два вообще-то, - обиженно протянула Жозефина-Симона.

Я подумала, что она издевается, но вспомнила рассказ об отце-долгожителе. Решила повременить с выводами и вежливо выслушала рекомендации по питанию и вакцинации. Оплачивая в кассе приём, гипоаллергенный корм для пожилых кошек и заказанные зеленые витамины, размышляла о Кляксином предложении навестить магов. Наверняка, Пьер-Валентин жил там. Не может же существовать в городе десяток «волшебных» магазинов.

Накануне, как назло, приснился форд. В очередной раз скатился с горы и «поздоровался» с опорой электропередач на ночном перекрестке. Затих поверженный и растворился в нереальной тьме, оставив ощущение глубокой тревоги и пустоты. Оно не покидало меня всё утро, усугубляя головную боль – последствие вчерашних посиделок с Мартыновной, растянувшихся до вечера. Прийти в себя помог лишь морозный воздух на улице – грубоватый, но не злой…

- Думаю, пора, - проворчала я, закрывая