Граф прошлого Рождества (ЛП) - Керриган Берн

По его лицу в тусклом свете фонаря она поняла, что он её вспомнил.

– Вы сестра Вероники.

А Ванесса уже было подумала, что больнее сердцу сделать невозможно.

– Да. Это я.

Он издал какой-то странный звук, нечто среднее между мурлыканьем и рычанием.

– Я всё равно не понимаю, почему из вас двоих красивой считают её.

– Что?

Внезапно Ванессе стало трудно дышать.

Херефорд покачал головой и заморгал, будто пытаясь прояснить мысли.

– Прошу прощения. Не могли бы вы поведать, какого чёрта делаете в моём склепе в Рождество?

– Я, ну... – Она почесала голову под кепкой, размышляя, как выпутаться из этого затруднительного положения, не попав при этом в сумасшедший дом. – Если расскажу, вы мне всё равно не поверите.

Прислонившись плечом к каменной стене, Херефорд смерил её насмешливым взглядом.

– Давайте проверим.

Ванесса долго на него смотрела. В свете фонаря его точёные скулы заострились, а щёки ввалились. Что-то в его невозмутимом взгляде подсказало ей, что она может рассказать ему всё.

Поэтому она решила сказать правду.

– В ночь солнцестояния я укрылась от бури в высокогорье Шотландии в местечке под названием "Трактир Бальтазара". Пока я была там, я... познакомилась... – Ванесса запнулась и сделала небольшую паузу. Рассказать о произошедшем и не выдать лишнего было попросту невозможно, поэтому она расстегнула цепочку на шее и сняла с неё кольцо с львиной головой. – Я случайно наткнулась на него, и мне сказали, что оно принадлежало Джонатану Де Лору, который погиб в Каллодене. Мне... поручили его вернуть.

Бессердечные, безжалостные глаза графа Херефорда уставились на кольцо, и Ванессе показалось, что в них промелькнула искра жизни.

Но лишь на секунду.

– Львиная голова, – тихо произнёс он, как монах на молитве. – Всё это время. Многие поколения его искали... а оно чудесным образом появилось в Лайонкроссе в Рождество. – Херефорд потянулся за ним. Остановился. И перевёл взгляд на Ванессу. – Позвольте?

– Оно ваше. – Она неохотно протянула ему кольцо, не желая расставаться с единственной вещью, которая осталась у неё от возлюбленного.

Граф обращался с кольцом, будто оно было сделано из хрупкого стекла. Осторожно повернув его, он обнаружил надпись на внутренней стороне, которую она раньше не замечала: "Навеки предан".

Она подалась вперёд, чтобы рассмотреть надпись поближе, внезапно осознав, что если кто-нибудь из них немного наклонит голову, их губы встретятся.

– Я видел так много рисунков. Мы всегда считали, что кольцо было утрачено в битве при Каллодене. Его изготовили на Святой Земле и подарили Львиному Когтю, чтобы оно всегда красовалось на руке графа Херефорда. Копию так и не сделали, потому что оригинал имел огромное значение. Говорят, оно отчасти магическое.

Подавив нахлынувшую печаль, Ванесса с тоской посмотрела на гроб позади себя.

– Полагаю, мне следовало отдать его вам. Просто я подумала... Я хотела вернуть его законному владельцу.

Уголок его рта приподнялся, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот расплачется.

– Благородно с вашей стороны. – Он замялся и провёл рукой по растрёпанной гриве волос в попытке её пригладить. – На улице холодно. Могу я пригласить вас на чашечку чая?

Ванесса покачала головой. Ей было необходимо время, чтобы прийти в себя. Она не желала созерцать графа Херефорда в лучах яркого зимнего солнца.

– Я не хочу отнимать у вас...

– Пожалуйста, – пробормотал он и взял её за руку. – Замок довольно большой, и сейчас в нём обитаю только я. Последний Де Лор... по моей линии, во всяком случае. Окажите любезность одинокому человеку в Рождество.

Ванесса подавила приступ жалости. Это просто смешно! Граф Херефорд был одним из самых завидных холостяков в Великобритании. Если бы ему понадобилась компания, стоило лишь щёлкнуть пальцами.

– Из меня выйдет плохая собеседница, – возразила она. – И, кроме того, я не подходящая для вас компания. Что скажут люди?

В его глазах вспыхнул едва различимый лазурный огонёк, отчего они замерцали в темноте, как чёрные сапфиры.

– Я Де Лор. И мне никто не указ, чёрт возьми.

Ванесса обеспокоено нахмурилась.

– Возможно, вы не слышали обо мне.

– Слышал, – многозначительно проговорил он. – И видел брошюру, которую этот мерзавец Вудхейвен распространял среди членов клуба. – В его голос проникли беспощадные нотки под стать свирепому выражению лица. – Я сжёг их все и аннулировал его членство.

Она улыбнулась.

– Ну... может быть, одну чашечку чая.

Он взял фонарь, развернулся и пошёл к выходу. Ванесса последовала за ним вверх по каменным ступеням, щурясь от яркого утреннего света.

И случайно врезалась в графа.

Будто столкнулась с валуном.

От неожиданности он выронил кольцо и по инерции сделал ещё несколько шагов. Печатка тем временем покатилась по земле у него под ногами.

Ванесса наклонилась и подняла кольцо. Когда она выпрямилась, на кончик её носа приземлилась снежинка. Ванесса моргнула и огляделась, залюбовавшись крошечными кристалликами льда, которые кружились и падали на землю, напоминая маленькие бриллианты. Будто само небо удостоило чести сады Лайонкросса и украсило их этим великолепием.

– Странно, – заметил Херефорд, запрокидывая голову. – Когда я следовал за вами в склеп, снег не шёл. На небе не было ни облачка, если быть точным.

При виде его обнажённой шеи Ванессу охватило какое-то непонятное чувство. С одной стороны, неведомое, а с другой – знакомое. Она откашлялась, чтобы избавиться от обуявших её эмоций и странного желания наброситься на Херефорда, как вампир.

– Вот. – Ванесса зажала печатку между большим и указательным пальцами и потянулась к его руке.

Он посмотрел на Ванессу с высоты своего роста и позволил ей взять себя за руку. Его ладонь оказалась до боли знакомой. Может быть, парочка других мозолей и только.

Она надела кольцо ему на палец.

И оно безупречно подошло.

Ванессе тут же захотелось его сорвать. И забрать себе. Потому что кольцо не принадлежало стоящему перед ней человеку с пустыми глазами и доброй, знакомой улыбкой. Оно принадлежало Джону. Её Джону. Призраку, в котором, по странному стечению обстоятельств, жизни было больше, чем в этом великолепном образчике мужчины.

Ей захотелось спуститься обратно в склеп и остаться наедине с его прахом. Вернуться в Шотландию и уснуть в постели, которую с ним однажды разделила. И скорбеть. Стенать. Рыдать.

Она понимала, как это жалко выглядит, но ей было плевать, потому что Джон ушёл навсегда.