Между Сциллой и Харибдой - Бронислава Антоновна Вонсович

— Сомнительный предмет спора. На нашей кухне варенье не варят, мы закупаем у постоянного поставщика, — усмехнулся Рауль, явно заинтересованный моим предложением. — Можно изменить условие, а проигравший…

Закончить он не успел, потому что взвыл артефакт, который лежал на подносе и на который я до этого не обращала внимания. Рауль сразу посерьёзнел и стал даже как будто старше.

— А вот и ваша тётя, Катарина.

Я бросилась к окну и увидела, как тётушка, сопровождаемая Диего, вплывает во двор академии, накрывая всех встречных флёром. Почему я сразу подумала про флёр? Потому что иначе они не пялились бы на неё с таким восторгом и не застывали на месте, как статуи. Собственно, путь графини Хаго не слишком отличался от пути какого-нибудь василиска, после которого тоже оставались недвижные изваяния. Правда, статуи графини через какое-то время подавали признаки жизни, а значит, её проход был не столь убийственен для людей.

Внезапно тётушка замерла, как насторожившаяся охотничья собака, и подняла голову. Она находилась совсем далеко, и всё же впечатление, что она смотрит прямо на меня, оказалось столь сильно, что я отшатнулась от окна прямо на Рауля. Он придержал меня за локоть и сказал:

— Успокойтесь, Катарина, донья Хаго вас не видит.

— Я бы не была в этом столь уверена. Если через окно я вижу её, то что ей мешает видеть меня?

— Это не совсем окно. Скорее, иллюзорный артефакт.

Рауль что-то сделал, и лицо тёти резко увеличилось в размерах, заполнив почти весь экран, который раньше мне казался окном. Донья Хаго была напряжена и явно магичила, потому что вид у неё был то ли прислушивающейся, то ли принюхивающейся. При этом она пыталась сохранить вид доброжелательной и добродетельной особы, но что-то шло не так и флёр постоянно пытался сползти ,обнажая её хищную натуру.

— Я её здесь не чувствую, — голос прозвучал так, словно донья Хаго стояла за спиной.

Я вздрогнула и повернулась, но там был лишь Рауль, который жестом предложил мне сесть за кофе и успокоиться очередной булочкой. Но я внезапно поняла, что боюсь так, что не смогу проглотить вообще ничего.

— Вы уверены, донья? — Диего сейчас в зоне видимости артефакта не было, но это был точно он.

Рауль что-то подправил, и теперь мы могли наслаждаться обеими Сиятельными физиономиями, от лицезрения которых у меня окончательно пропал аппетит. Возможно, теофренийский принц это понял, потому что внезапно изображение стало меняться, показывая гостей с разных ракурсов, но на звук это не повлияло.

— Честно говоря, не совсем, дон Дарок. — Тонкие губы тёти сложились в странную усмешку. — Что-то такое витает в воздухе неопределённое. — Теперь она точно дёрнула носом, словно пытаясь это неопределённое поймать. — Возможно, это результат зелья.

— Непредусмотрительно с вашей стороны было учить племянницу изготовлению такого зелья. Слишком сложно её теперь искать.

Тётя окатила высокомерным взглядом Диего и бросила:

— Я смогу её обнаружить, если окажусь рядом. В любом случае поиск я запущу.

Она сладко улыбнулась запыхавшемуся ректору, который подошёл как раз после этих слов.

— Донья Хаго, какая честь для нашего университета.

— Сеньор Муньос, благодарю вас, что вы дозволили осмотреть святая святых Теофрении, университет, где ваши дети учатся магии.

— Катарина, прекратите задерживать дыхание, — с лёгкой насмешкой сказал Рауль, — они нас не слышат. И звук, и изображение проходят только с одной стороны.

— Это радует, — согласилась я, не отрывая взгляда от лица тёти.

Сейчас, когда на меня не действовал её флёр — слишком далеко она от меня находилась — я перестала испытывать к ней всякую симпатию, и чувства мои представляли что-то среднее между страхом и отвращением. Иррациональный страх, поскольку в отношении меня она ничего в действительности угрожающего жизни и здоровья не использовала.

— А фамильяр? Он должен быть рядом с ней? — спохватилась я.

— Не обязательно. Он мог уже давно просочиться в стены университета и обследовать здесь каждый уголок самостоятельно. Насколько я понял из объяснений Бернара, он не только может действовать независимо, но и чуть ли не приказывать Эрилейским.

Тем временем ректор и Сиятельные продолжали обмениваться комплиментами, что тётушку заметно нервировало: её губы становились всё тоньше и тоньше, а она сама начала напоминать готовящуюся к прыжку кобру. Да не простую, а королевскую, с огромным раздувающимся капюшоном и клыками, с которых капает яд.

— Интересно, в фамильярах змеи могут быть? — невольно спросила я.

— Могут, — ответил Рауль. — Там широкий выбор. Каждый маг может найти что-то отвечающего его вкусам или пристрастиям. Но чаще достаётся предопределённый ранее типаж.

— Сеньор Муньос, — наконец не выдержала тётушка, чья улыбка уже напоминала оскал, — Его Величество Луис обещал полное содействие, а вы болтаете о всякой ерунде, явно пытаясь меня задержать.

От её вежливости не осталось ровным счётом ничего. Даже тон подразумевал, что она стоит неизмеримо выше не только собеседника, но и самого теофренийского короля. Диего, стоявший рядом, насмешливо прищурился и даже не сделал попытки намекнуть достопочтенной донье на неприличность её поведения. Впрочем, он сам вёл себя ничуть не вежливее. Но ректор словно бы не замечал хамства гостей.

— Полноте, ваше Сиятельство, — смущённо сказал он, — нам скрывать нечего. Его Величество сообщил о ваших подозрениях, но, уверяю вас, они беспочвенны. При приёме проходит такой тщательный отбор, что никаких Сиятельных у нас быть не может.

— Вот и проверим.

Тёте окончательно надоело играть воспитанную донью, и она величественным жестом отодвинула ректора с пути. Диего бросился вперёд, показывая дорогу.

— Рауль, насколько опасно сейчас использовать заклинание по выявлению связи с фамильяром?

— Если он где-то недалеко, то вы сразу указываете своё местонахождение. Из-за того, что комната в пространственном кармане, с точностью его не определят, но найдут очень быстро. Поэтому не стоит.

Я кивнула, принимая его решение, и спросила то, что стало беспокоить меня после разговора тёти с ректором.

— Ваш отец совсем ничего не знает обо мне?

— Разумеется, нет, — ответил Рауль. — И это хорошо, потому что в сложившейся ситуации он бы вас выдал Муриции без долгих разговоров.

— О ситуации, пожалуйста, поточнее.

Говоря, я продолжала следить за Сиятельными. Артефакт работал безупречно: за ними словно постоянно летала камера и