Измена хуже предательства - Лита Летинская

Резко замираю посреди улицы, осознавая, о чем я думаю. Нет, нет, нет! Срочно выкинуть все эти мысли из головы. Я иду отдохнуть и наполнится позитивом, успокоить нервы после рабочего дня. Продолжаю движение, когда прохожие начинают коситься на меня.

Но я все-таки ошиблась в одном. Радим нагоняет меня почти у самого парка. Все же увязался за мной.

Мгновенно подпрыгнувшее к горлу сердце и широченная улыбка, растянувшая мои губы, сами собой расправившиеся плечи, выдают мою радость.

Я безнадежна.

— Машину переставлял. — беззаботно поясняет. — Надеюсь, ты не будешь против моей компании?

22.2

— Машину переставлял. — беззаботно поясняет. — Надеюсь, ты не будешь против моей компании?

Моя реакция отвечает сама за себя. Его взгляд, кота из Шрека и бровки домиком, не оставляют мне шансов к сопротивлению. Ему еще нужны какие-то слова? Видимо, нет. Он просто продолжает идти за мной.

И к чему нужны были все медитации и самовнушения, что он мне не нужен, если я радуюсь как девочка, когда он плетется за мной.

Украдкой смотрю на него. Грудная клетка все еще тяжело вздымается, он глубоко и часто дышит, восстанавливая дыхание. Он, что бежал?

Останавливаюсь у ларька с булками, очень удобно расположенного рядом с входом в парк. Здесь любители покормить местных упитанных уток, покупают им корм. Рыбешка, обитающая в пруду, явно тоже благодарна такому прикорму, иногда радуя зрителей своими блестящими чешуйчатыми боками, когда выплывает на поверхность подышать.

Не успеваю достать кошелек, Радим уже протягивает купюру.

— Не нужно было, — поджимаю губы в недовольстве, — я сама могу заплатить.

— Я тоже могу. И хочу.

Я забираю свою добычу — пакет с булкой, а то и уток он будет кормить сам.

Он идет рядом со мной неспешно, подстраиваясь под мой шаг. Точно так же мы гуляли на первом нашем свидании. Хотя тогда он был не в пример разговорчивее. Я отворачиваюсь, смахивая навернувшиеся слезы сожаления, что как тогда уже не будет.

Оглядываю парк. То тут, то там по дорожкам ходят люди. Кто-то даже вольготно располагается на газоне.

Радим и не пытается заговорить. Я сама разрываю затянувшееся молчание:

— Ну и как твои успехи?

— Все решаемо, Мариш.

Его лаконичные ответы меня не устраивают. И неразговорчивость тоже. Почему-то мне остро хочется его задеть, уязвить, подколоть. А не вести светскую беседу.

Я наверно мазохиста раз ковыряюсь в наболевшем и не отпускаю его.

Мы подходим к пруду, и я достаю булку, бездумно начинаю ее крошить, кидая тут же приплывшим уткам.

— Ути, ути, — детский голосок, смешно передразнивает уток, отвлекая от нашего разговора.

Я обращаю внимание на маленького малыша, что одиноко прогуливается у пруда. Я выглядываю его родителей, но рядом с ним нет взрослых. Абсолютно. Словно малыш вышел погулять сам по себе, но он слишком мал для этого.

Малыш уже у кромки воды. Ему так понравились подплывшие утки, что он решил подружиться с ними поближе.

— О боже, Радим, смотри! — я указываю в направлении ребенка, но муж уже и сам видит, бросается наперерез карапузу.

Сердце замирает в ожидании. Я даже не знаю, какая здесь глубина. Но ребенку тут явно небезопасно гулять одному.

Малыш делает еще один неосторожный шажок и начинает заваливаться вперед, проскальзывая по мокрому грунту, прямо в воду.

22.3

Малыш делает еще один неосторожный шажок и начинает заваливаться вперед, проскальзывая по мокрому грунту, прямо в воду.

Я вся холодею от страха. Оцепенение своей тяжестью давит на плечи, мешая ринуться следом на спасение малыша. Я только в силах наблюдать, как Радим ловко цепляет комбез на спине малыша, удерживая его в последний момент, от столкновения с водой. Подхватывает на руки, мгновенно скуксившегося малыша.

— Смотри, какой герой, — указывает он на малыша. Это оказывается мальчик двух лет с пронзительными ярко-голубыми глазами. Он куксится и морщится, готовый расплакаться.

— Эй, мужик, ты чего это надумал? Смотри, какая тетя здесь у нас, красивая. — показывает он на меня.

Опасность миновала, оковы страха, отпустили меня. Я теперь могу свободно дышать и двигаться. Осторожно подхожу, стараясь еще больше не напугать малыша.

Смотрю на эту парочку, умиляясь, как гармонично они смотрятся вместе. Радим с ребенком на руках. Маленьким пацаном, вихрастым, готовым разревется в любую минуту. Как ловко получается у Радима отвлечь его, переключить внимание. В этот момент у меня зарождается безумная мысль, непреодолимое желание иметь такого карапуза. С Радимом или без.

Муж переводит свой взгляд с малыша на меня. В его темных омутах плещется столько нежности и теплоты. Мягкая улыбка играет на губах.

Я не знаю, сколько мы стоим, завороженно глядя друг на друга, словно увидев впервые, но малыш решает разрушить этот магнетический момент, хватает Радима за небритые щеки, поворачивая к себе его лицо.

— Папа? — недоуменно вопрошает.

Радим улыбается ему, качая головой:

— Нет, малыш, — глаза его сияют, глядя на мальчишку, — я бы знал, если бы у меня был такой классный пацан.

Эта фраза действует на меня как триггер, мгновенно заставляя вспомнить все, что стоит между нами, и убивая настроение до нуля.

— Надо найти его родителей, — говорю я, оборачиваясь кругом, оглядывая отдыхающих, пытаясь таким образом скрыть свое смятение.

Но родители и сами находятся. Точнее, одна молодая женщина, по всей видимости, мать, еще издалека начинает кричать, требуя немедленно отпустить ее ребенка.

Но Радим качает головой. Мы всего ничего отошли от пруда, и он не хочет снова вылавливать малыша, решившего стать утей.

Женщина подлетает и силой старается выхватить малыша.

— Мамочка, вы в курсе, что ваш пацан чуть не ушел в плавание? — начинает без предисловий Радим.

Но женщина не внимает. Похоже, она сейчас не в состоянии понять, что говорит муж. Он передает малыша матери, напоследок прочитав небольшую лекцию о безопасности. Она уходит, рассыпавшись в благодарностях.

Но наша дальнейшая прогулка все равно не задалась.

23.1

Вся следующая неделя проходит под девизом "не оставь Марину в покое".

На следующий день обнаружив ту же картину, что и предыдущим утром, а потом и на следующее утро, складывается впечатление, что Радим вменял себе в обязанность подвозить меня каждый день на работу. Позже обнаружилось и с работы тоже.

Чтобы избежать этих встреч, я сознательно начала избегать Радима, выходить раньше по утрам, и задерживаться на работе, чтобы только он не заставал меня. И отписываться в мессенджере, что я уже ушла, и