Месть тореадора - Линн Рэй Харрис

Винить самого себя? Какого черта она несет? Это была ее вина. Он сделал шаг вперед — сам не зная, зачем, и в этот миг зазвенел дверной звонок. Раздались шаги сеньоры Флорес.

— Это, наверное, мое такси, — сказала Ребекка, — В качестве нового управляющего могу порекомендовать Джона Барнеса.

Алехандро не ожидал такого поворота событий.

— Ты убегаешь? И тебя не волнует, что будет с твоей компанией?

— А что мне остается делать? Сидеть и ждать, когда ты уничтожишь меня? — Она покачала головой. — «Лейтон Интернэшнл» мне уже не принадлежит. И я буду жить своей собственной жизнью!

Она направилась к выходу, но он схватил ее за руку. Прикосновение к ее коже будто обожгло его. Ему хотелось сгрести Ребекку в охапку, отнести в спальню, запереть ее там, пока она не улыбнется ему снова. Пока не будет заниматься с ним любовью так, будто он единственный мужчина в целом мире.

Но Ребекка, содрогнувшись, выдернула руку.

— Прощай, Алехандро.

Он промолчал, когда она направилась к двери. А что он мог сказать? Он победил, не так ли? У него теперь была «Лейтон Интернэшнл». У Ребекки не было ничего. Ведь именно об этом он мечтал долгие пять лет...

Алехандро не знал, как долго стоял в холле, но когда наконец поднял глаза, длинные тени ложились на стены. Все было кончено. Ребекка ушла. Из его дома и из его жизни.

Летом в Нью-Йорке особенно душно. Ребекка, изнемогая от жары, с трудом дошла до дома и направилась к лифту. Она не хотела сейчас думать о том, что купила в аптеке, но все равно — от этого никуда не уйти.

Порывшись в сумке в поисках ключей, она наконец открыла дверь, а через двадцать минут, затаив дыхание, смотрела на узенькую полоску бумаги — тест для определения беременности. Две красные черточки. Ребекка знала, что это значит. Но как это могло произойти? Она регулярно принимала противозачаточные таблетки. Когда возникли нарушения в менструальном цикле, доктор сказал, что организм ее привык к этим таблеткам, и посоветовал принимать другие — за месяц до того, как она вылетела в Мадрид.

Ребекка уронила полоску бумаги, сердце ее учащенно забилось. Какие противоречивые чувства... Она ощутила радость, да. Но и боль тоже. Зеркало отражало ее бледное лицо, с темными кругами вокруг глаз. Она сильно похудела. Плохо спала.

Но ей нельзя поддаваться панике! Ее ребенку нужна здоровая мать, а не бледное, изможденное создание, которое не может есть и спать. Ребекка прижала руку к животу. Она уже любила свое дитя — дитя Алехандро. И ей захотелось броситься к телефону, сообщить ему об этой прекрасной и ужасающей новости. Но она не могла.

Алехандро не любил ее. Никогда не любил. Он не поддавался никаким чувствам. Все у него было под контролем.

Ребекка провела дрожавшей рукой по волосам. О боже! Что ей делать? Она была одна, и теперь возникла еще одна жизнь, которую ей надо было сберечь. Ведь ей придется работать — она потратила почти все свои сбережения. И кто поможет ей?

Ее мать? Боже, нет. Алехандро? При этой мысли Ребекка истерически рассмеялась.

Прошло четыре недели с тех пор, как она покинула Мадрид. Она поначалу думала, что он бросится за ней. Может быть, извинится за то, что он сделал. Будет молить о прощении. Какое заблуждение!

Ребекка с нежностью погладила свой живот. Когда же она снова влюбилась в Алехандро? Когда он застал ее в кабинете с фотоальбомом в руках? Когда взглянул на нее жадно, со страстью, в номере «Виллы де Музика»?

Или она никогда не переставала любить его?

Сейчас это не имело значения — как и почему. Она просто любила его. Она любила человека, который разрушил ее жизнь, и носила под сердцем его ребенка!

Ночи ее стали невыносимыми. Она не могла спать одна. Ребекка томилась в тоске о большом и теплом теле Алехандро, о его горячих ласках, редкой улыбке, которая так разительно преображала его лицо и сжимала ее сердце.

Он явно не испытывал тех же чувств. Он не звонил и даже ни разу не написал по электронной почте. Он не мучился бессонными ночами от воспоминаний.

Теперь ей придется искать работу. Она поедет в Лондон — работать в «Кахилл-групп».

Но что делать с ребенком? Ребекка сглотнула. Она не знала, что это такое — быть матерью. Она всегда занималась своей карьерой. На собственную мать она не могла рассчитывать. У этой женщины отсутствовал материнский инстинкт.

Ей все же надо позвонить Алехандро. Он любил Анну, полюбит и этого ребенка, независимо оттого, насколько сильно ненавидит его мать. Но вдруг он захочет отнять у нее малыша? Нет, она никогда не позволит ему сделать это.

Помучившись, Ребекка решила пока ему не звонить.

Следующие несколько дней были сумбурными и суматошными. Ребекка металась по докторам, одновременно готовясь к переезду в Лондон. У нее не оставалось времени для самой себя.

В один из таких дней, по дороге домой, она остановилась возле книжной лавки и купила книги о беременности и уходе за младенцем. Она до сих пор не могла представить себе, как совместить свою новую жизнь с той жизнью, которая была ей так хорошо знакома: длинные рабочие дни, бесконечные встречи, деловые поездки... Может быть, в этих книгах об этом сказано?

Она вспомнила, как долгими вечерами сидела возле окна, ожидая с работы отца. Мать говорила ей в таких случаях: «Твой папа работает, моя дорогая. Он придет домой, когда сможет. Иди играть и перестань кукситься».

Ребекке невыносимо было думать о том, что ее ребенок будет так же сидеть возле окна и ждать ее возвращения домой. Она не допустит этого! Ее ребенок должен знать, что его любят, о нем заботятся. Она что-нибудь придумает. Должна придумать.

В дверях дома ее встретила Бернадетт — дневная консьержка. Покачиваясь взад-вперед на каблуках, она улыбнулась Ребекке.

— Здравствуйте, мисс Лейтон. Как происходит подготовка к переезду?

— Трудновато, — ответила Ребекка. — Но, думаю, я выживу. — Ей оставалось уложить еще множество вещей, но она была так занята, что действительно не успевала.

Бернадетт склонилась вперед, и глаза ее вдруг вспыхнули. Ребекка усмехнулась. Наверное, консьержка увидела сегодня очередного красавчика. Бернадетт всегда подмечала красивых мужчин, входивших в дом или проходивших мимо. Это были самые яркие моменты в ее серых рабочих буднях.

— Такой шикарный мужчина! — сказала она. — Похоже, иностранец. Вышел вот там из лимузина и вошел в дом пять минут назад. Явно — к королеве красоты.

В их доме жила бывшая Мисс Чего-то, которая, похоже, навсегда поразила воображение Бернадетт. Каждый раз, когда в дом приходил какой-нибудь мало-мальски приличный мужчина, консьержка считала, что он направляется именно в апартаменты красотки.

— Почему вы решили, что он иностранец? — Легкая грусть пронзила Ребекку, когда она вспомнила потрясающую улыбку Алехандро. И кто бы ни был этот мужчина, он не мог сравниться с ним.