Месть тореадора - Линн Рэй Харрис

— Вели принести его в номер, Али.

— Слушаюсь, сэр.

Номер был шикарный, расположенный на самом верхнем этаже, с видом на Персидский залив. Ребекка вышла на балкон и увидела сверкающую голубую даль и пальмы, раскачивавшиеся на пляже. Внизу, под номером, был бассейн. Между гостями, расположившимися в шезлонгах, сновал официант. Она услышала голос Алехандро, разговаривавшего по телефону. Голос был нерадостным.

Ребекка вернулась в номер. Может быть, ей стоит принять ванну, пока Алехандро будет готовиться к встрече с местными властями?

Он пришел в спальню, когда она выходила из ванной. На нем была темная рубашка поло и брюки цвета хаки. Он провел рукой по взлохмаченным волосам. Лицо его было мрачным. И ей вдруг захотелось погладить его по голове.

Алехандро, обняв ее за талию, притянул к себе.

— Моя встреча переносится на завтра, и теперь у меня есть долгие часы, которые надо чем-то заполнить. — Он коснулся губами ее носа, щек. — Ты поможешь мне в этом, да? Мне хочется уложить тебя в постель прямо сейчас.

— Если это просьба, а не приказ... — сказала она, хватая его руку, которая проникла ей под блузку.

— Пожалуйста, Ребекка, — произнес он с хищной ухмылкой. — Позволь мне попробовать тебя.

В следующие два дня Ребекка почти не видела Алехандро. Все его время уходило на переговоры и встречи с местными чиновниками, но когда она видела его....

У нее перехватывало дыхание, когда она думала о нем. Этот мужчина был ненасытным и неутомимым в любви, и ему невозможно было отказать.

Ребекка вздохнула и потянулась — она испытывала небывалое удовлетворение. Она все еще лежала на кровати — обнаженная, поверх простыней, когда он ушел принимать душ. Алехандро хотел, чтобы она пошла вместе с ним, но она не смогла пошевелиться.

Сегодня он вернулся неожиданно рано и был почти веселым. Таким веселым он был раньше всегда, но с тех пор прошло пять лет...

— О чем ты так напряженно думаешь, amor?

Ребекка подняла глаза — он смотрел на нее.

Алехандро стоял рядом с кроватью — обнаженный, с полотенцем вокруг бедер, и Ребекка с восхищением взглянула на его мускулистую грудь. Сердце ее дрогнуло — так было всегда, когда он оказывался рядом.

— Ты расскажешь мне о том, что случилось с Анной? — Она не поняла, почему вдруг задала этот вопрос, но с тех пор, как узнала о смерти его дочери, много думала об этом.

Алехандро закрыл глаза. Потом открыл их снова. Подбородок его напрягся. Ребекка подумала, что сейчас он уйдет.

— У нее был врожденный порок сердца, — сказал он.

Ребекка присела на кровати, протянув к нему руку. У него было хорошее настроение, и она испортила его.

— Я очень сочувствую. Тебе и твоей жене. — (Лицо Алехандро побледнело под загаром.) — Мне не надо было спрашивать. Прости.

— Дочь умерла, и люди всегда спрашивают об этом. Мне кажется, я к этому уже привык.

Ребекка не знала, что сказать. Она хотела просто обнять его.

Но Алехандро, отвернувшись, стал одеваться.

— У меня есть дела. Если ты захочешь пройтись по магазинам или просто погулять, скажи Али. Он все устроит.

И, даже не взглянув на нее, Алехандро вышел.

Сидя в машине, Алехандро постукивал пальцами по подлокотнику сиденья. Зачем она спросила его об Анне? Это не ее дело.

Эта женщина сводит его с ума своими стонами во время занятий любовью, противостоит ему, когда он заставляет ее делать что-то, и настаивает на уважительном отношении — вопреки его планам.

Он стал мягким. И только из-за того, что жаждет ее тела, и с каждым разом все больше и больше. Он должен разрушить жизнь Ребекки, опустошить ее душу. Он так долго строил планы, так долго мечтал об их осуществлении в свои самые мрачные дни, что не может теперь идти на попятную.

Настало время выбить почву из-под ее ног — хотя бы для того, чтобы доказать себе, что он может сделать это. И завтра он приступит к исполнению.