Я бросаю тебе вызов - Лайла Джеймс

— С каких это пор ты на стороне Мэддокса?

Ее серые глаза встретились с моими, но они улыбались. 

— Он делает тебя счастливой. Я думаю, что это дает ему много бонусных очков.

Мэддокс сделал меня счастливой. Я подогнула ноги под себя и снова устроилась на диване. 

— Спасибо, мне нужен был этот разговор.

Райли предложила мне горсть попкорна. 

— С удовольствием, детка.

Она начала девятый эпизод «ВАС», и мы обосновались, закончив первый сезон и сразу же начав второй.

Через пять часов, хотя время, казалось, пролетело незаметно, в нашу дверь настойчиво постучали. Райли убавила громкость, и я прошла через дверь. Едва я успела ее открыть, как кто-то врезался в меня.

Мэддокс.

Моя мысль резко остановилась при виде грубого выражения его лица. Что-то похожее на безумное отчаяние и… страх. Его эмоции обвили мою грудь и сжали так, что я не могла дышать.

Его безумный взгляд остановился на моем, и они почти опасно потемнели.

 — Ты, — обвинил он, запыхавшись. — Ты сбежала.

Я сглотнула ком в горле. 

— Я пришла повидаться с Райли.

Он двинулся вперед, его челюсть была твердой, а выражение лица напряженным. На Мэддоксе были только боксеры. Он даже не удосужился надеть свою одежду, пытаясь выследить меня.

— Я не сбегала, — прошептала я, прижимая ладони к его груди.

Его сердце колотилось слишком быстро, слишком сильно, слишком дико. О, малыш. Я встала на цыпочки, и мои губы коснулись его, пытаясь успокоить его.

 — Отведи меня… домой.

Мэддокс судорожно вздохнул, словно снова смог дышать. Его рука обвилась вокруг моей талии, как стальной обруч, и он практически потащил меня обратно в свою квартиру по соседству.

Его губы двигались вместе с моими, и я поцеловала его. Взяв под контроль поцелуй, я прикусила его губы, а затем скользнула языком в его рот. Он поднял меня на руки и закрыл дверь, прежде чем хлопнуть меня о нее спиной. Он не был осторожен, он не был мягок, и в этот момент мне было все равно.

Мэддокс застонал от моего поцелуя, и я почувствовала его толщину у себя на животе. Чувствовала, какой твердый … теплый, какой… тяжелый он был.

— У меня был не очень хороший сон, — прохрипел он, словно эти слова причинили ему боль.

Мое сердце упало, и мои руки сжались вокруг него.

— Проснулся в пустой постели. От этого стало еще хуже. — Его признание удивило меня.

Мэддокс никогда не позволял себе быть уязвимым рядом со мной, не по своей воле. Конечно, я видела его плохие стороны, его худшие стороны. Я видела его на грани срыва, но он скрывал свою боль за совершенной маской и никогда бы не признался в чем-то подобном. Его крепко сложенная защита была повержена.

Прямо сейчас Мэддокс Коултер был самой грубой и правдивой версией самого себя.

Открытый мне и уязвимый в моих объятиях.

Мои легкие сжались, когда я содрогнулась, чтобы не закричать. 

— Я никогда не оставлю тебя, малыш. — Нежность сорвалась с моих губ прежде, чем я успела подумать, но это было… правильно.

— Лила. — В этом единственном слове было столько боли, мое имя на его губах, шепотом, словно он был умирающим моряком в море, ищущим убежища от неминуемой кончины.

— Клянешься мизинчиком? — У меня откололся маленький кусочек сердца.

Мой Мэддокс: мой.

Он всегда хотел быть моим защитником… и я хотела отплатить тем же.

Губы к губам, лоб ко лбу, сердца бьются друг о друга, тела сплелись — я прошептала:

— Клянусь мизинчиком.

Четыре года назад я встретила дерзкого и эгоистичного мудака. Он был всем, что я презирала, и всем, что, как мне казалось, мне не нужно в моей мирной жизни.

Сегодня я держала на руках того же мужчину… его другую версию.

И я поцеловала его.

Затем мы занялись любовью.

Грубой, страстной, безумной любовью…

Это было все, в чем я не знала, что нуждалась до сих пор.

ГЛАВА 7

Лила

Два месяца спустя

Наблюдение за футбольными матчами Мэддокса никогда не становилось менее волнующим. Каждый раз, когда я смотрела, как он идет по туннелю, который вел к футбольному полю с остальной частью его команды, слышала, как толпа сходит с ума, когда Мэддокс расхаживает со своей типичной чванливостью и высокомерной ухмылкой, моя грудь сжималась, и я чувствовала, как меня трясет от возбуждение.

Он любил толпу так же, как любил играть в футбол и находиться на поле. Мэддокс наслаждался вниманием своих поклонников. Энергия, зрители выкрикивали его имя, когда он делал идеальную спираль для приземления.

Это была первая домашняя игра в сезоне, и наши футболисты устроили настоящее шоу. Гарвард не проигрывал Университету Брауна три года. Если бы они выиграли эту игру, которая стала бы четвертой победой Мэддокса… Это был бы рекорд, и я хотела быть той девушкой, которая хвалит своего мужчину за их успех.

Мэддокс играл за команду с первого года обучения, и это будет его четвертый и последний сезон.

Да, это было глупо.

Но я чертовски гордилась им. Мэддокс Коултер был исключительным игроком. Ладно, да… Я определенно хвасталась – но это было моим правом и моим долгом как его девушки, не так ли?

Мэддокс сказал, что их тренеру не терпится выиграть эту домашнюю игру.

Моя работа заключалась в том, чтобы мотивировать его…

Отказаться от секса, пока он не выиграет эту игру.

Это превратило Мэддокса в сварливого медведя в последние два дня. Я растущий мальчик, детка. Мне нужна киска, три раза в день, как людям нужна еда.

Было трудно удержаться от секса, так как Мэддокс мог быть очень убедительным – и он, и его член.

Но если Гарвард выиграет, то его ждет настоящее удовольствие.

Я улыбнулась, когда толпа снова сошла с ума. Волнение забулькало в моей груди, когда я присоединилась к аплодисментам. Еще одно приземление моего человека.

Я слышала, что защита у «Браун» была слабой, и счет на табло в тайме – 21-7 – подтвердил этот факт.

Я не могла не рассмеяться, когда Колтон забил тачдаун и расхаживал по полю, как высокомерный мудак, каким он и был. Он остановился в нескольких ярдах от того места, где мы с Райли сидели в первом ряду. Я наблюдала, как он и Райли встретились взглядами, только на мгновение… но это было монументально.

Колтон схватился за промежность, подмигнул и ухмыльнулся, прежде чем с важным видом удалился.

Райли покраснела.

Что. Что. Черт?

— Тебе есть что мне сказать? – буркнула я себе под нос. Напряжение между этими двумя было сильным и плотным, но мне хотелось бы думать, что несчастный случай с Райли заставил