Одна зима на двоих 2 - Полина Верховцева

Когда Ким снова приникла к глазку, в кабинете творился полный бедлам. Обломки повсюду, пыль, мерно кружащие по воздуху пожелтевшие листы книг. Мелена держала наготове свою черную злую плеть, а Вейлор, растерявший всю свою чопорность и превосходство, трусливо выглядывал из-под стола.

И все-таки сердце оборвалось. Потому что Хасс лежал на полу и не подавал признаков жизни.

Спустя мгновение дверь чуть не слетела с петель, и трое закованных в доспехи стражников ворвались в кабинет, на ходу вынимая из ножен мечи.

– Где вас носит? – прорычала Мелена, тяжело дыша и до побелевших костяшек сжимая рукоятку плети.

Набросившись на опоздавших воинов, она пыталась спрятать страх за яростью, но изумленный, испуганный взгляд то и дело возвращался к ошметкам цепи, которую разорвал кхассер. Разве это возможно? Разве может человек вот так сорвать металлические звенья, каждое из которых толщиной в два пальца?

– В темницу его! На подвесы! Не давать есть! Не давать восстанавливаться! Головой отвечаете!

Стражники послушно подхватили его под руки и выволокли из кабинета. Ким оставалось лишь смотреть, как голова кхассера безвольно болтается из стороны в сторону, и давиться собственными эмоциями.

– Я вас предупреждала, что нельзя его выпускать из камеры! – сказала Мелена, когда дверь в кабинет закрылась, – будь он чуть в лучшем состоянии – разнёс бы не только одну цепь и шкаф с книгами. И я его бы не остановила.

Когда конец плети обвил плечо кхассера темноволосая чувствовала сопротивление. Дикое, злое, способное сокрушить все на своем пути.

– Нам повезло, что он ослаблен…и один.

Вейлор вылез из-под стола и тяжело плюхнулся на кресло. Его высокий лоб блестел от пота, а глаза нервно бегали из стороны в сторону.

– Проклятый кхассер! – в сердцах ударил кулаком по столу. Из-за этого заносчивого чужака его люди видели, как их правитель прятался под столом!

– Мастер Воспоминаний должен приехать со дня на день. Как только он с ним закончит, андракийца надо казнить.

– Не-е-ет, Мелена. Казнить, это слишком просто. И быстро, – Вейлор поднялся на ноги и направился к выходу, небрежно отпихивая с дороги бесценные, изувеченные фолианты.

Его верная охранница отправилась следом, но у дверей напоследок снова обернулась на остатки цепи.

Зверь! Самый настоящий!

Ким осталась одна. В темном маленьком закутке, спрятанном между двумя комнатами. Едва живая, перепуганная, с надрывно бьющимся в груди сердцем. Надо было бежать, прятаться как можно дальше от этих людей, но она не могла даже пошевелиться. Ноги отказывались слушаться, и все тело словно налилось свинцовой тяжестью.

Перед глазами Хасс.

Зачем он это сделал? Глупый.

Ей потребовалось много времени, чтобы очнуться и заставить себя двигаться. Выбравшись из своего укрытия, она покинула комнату, и мотаясь из стороны в сторону, будто пьяная, побрела в покои к Кассандре. Все вокруг: дворец, роскошь, люди – казались нереальными. Она видела все словно через пелену, слышала – как через толстый слой ваты. И не чувствовала ничего, кроме ширящегося отчаяния.

Она обязана сделать хоть что-то пока этот проклятый мастер сновидений не вернулся в Асоллу. Что угодно! Потому что иначе, никогда больше не сможет спать спокойно.

– Где ты бродишь? – набросилась на нее Кассандра, – мне нужен свежий лимонад, а Бонита и Лили изнывают без корзиночек с паштетом.

Будто в подтверждение этих слов одна из шавок подскочила к девушке и с надрывным рычанием попыталась ухватить за подол.

– Цыц! – едва слышно прошипела Ким, взглянув на белое тявкающее недоразумение.

В тот же миг собака трусливо поджала хвост и юркнула за кресло хозяйки.

– Ты ее расстроила! – возмутилась Кассандра, не заметившая ни взгляда, ни шипения, – за это будешь весь вечер чесать ей живот!

– Как скажете, – Ким поклонилась. Не из-за раскаяния, а чтобы спрятать то, что пробивалось в глазах.

Ярость.

– Лимонад, корзиночки, что-то еще? – учтиво поинтересовалась она, отступая к дверям.

– Да. Еще хочу свежей клубники.

– Сейчас все принесу.

Ей нужен был повод снова выйти из комнаты, и она его получила. Но вместо того, чтобы отправиться на кухню и выполнить поручение Кассандры, Ким пошла совсем в другую сторону.

***

Пользуясь уже привычными путями, пролегающими подальше от мест, в которых можно было столкнуться со знатью, Ким пробралась к лестнице, ведущей вниз в подвалы для заключенных.

Там ее ждала преграда в виде двух ленивых стражников. Рыжий, сидя на ступенях, смачно кусал яблоко, второй привалился спиной к стене и подкидывал в руке изогнутый клинок.

– Андракиец этот стойкий малый, – не без уважения усмехнулся тот, что с клинком, – мы его на крюках подвесили – молчит. Не кормим неделю – молчит. Познакомили с нашими зажимами для пыток – молчит.

– А что ты хочешь? Зверье. Ты глаза его видел? Как глянет, так жуть пробирает, аж пупок сжимается.

– Он не обращается.

– Да какое там обращаться? Каким бы стойким не был, а сил не хватит, когда каждый день истязают. Мелена сразу сказала, не давать продыху, постоянно изматывать, не позволять восстанавливаться…

– Стерва она жестокая, но соображает, что делает. Ты видел, как у него сначала раны затягивались? Сутки и все, как новый. А сейчас уже нет.

Раньше вообще за пару часов восстанавливался. Ким прекрасно помнила, как он разодрал Брейра, потом умылся, отдохнул и на месте ран остались лишь розовые рубцы.

Что с ним сделали сейчас, было страшно представить. А главное, она не могла понять зачем. Он один, их много. Неужели боятся?

Милрадия всегда говорила нет насилию, всегда оборонялась от завоевателей из Андракиса, так почему сейчас они вели себя как варвары?

– Жалко, магов у нас всех перевели, – сквозь хруст яблока прошепелявил рыжий, – А то бы позвали менталиста, и он сломал бы к чертовой бабушке все сопротивление. Получил ответы на все вопросы, а потом спалил бы мозги. И сидел бы тогда андракиец в клетке на всеобщем обозрении, развлекал бы народ своим звериным урчанием. Вот бы потеха была. Я бы посмотрел, может быть, даже косточку кинул…

Ким тряхнуло. От одного только образа, проскочившего перед глазами, скрутило так, что не вздохнуть.

Хасс, в клетке? Это невозможно.

Она сама не понимала, почему это приводило ее в такой ужас, что все внутри сковало стальными кольцами.

Зверя нельзя держать в клетке! Он погибнет. А Ким не хотела,