Нерядом - Эллин Ти

– Нет братской любви? – спрашивает, наконец-то натягивая толстовку. Огромная для нее! Миниатюрная девушка. – Ты чуть ли не рычишь.

– Не общаемся, да. Хреновый человек. А хреновых людей из своей жизни надо вычеркивать.

– Это точно… – говорит Марина негромко, и я снова слышу это в ее голосе. Абсолютное понимание и боль. В ее жизни тоже явно есть хреновые люди. – Надо вычеркивать. А если не вычеркиваются?

Она спрашивает, и при этом у нее дрожит голос. Мне внезапно хочется ее обнять, хотя таких желаний у меня давно не возникало ни к кому, кроме Мышки. Но то совершенно другие объятия.

– Значит, нужна такая помощь, которая точно вычеркнет. Все вычеркиваются, только методы нужны разные.

– Правда так думаешь?

– Да, – киваю. – Уверен на сто процентов. Иногда стоит обратиться за помощью, если нет возможности справиться самостоятельно. И… я намекаю на себя, – посмеиваюсь, когда Марина начинает искренне и в голос хохотать, вдруг расслабившись.

– Ты же вечно занят, – говорит она правду и бьет в самое сердце. Да, да. Я из-за этого семью потерял, ты абсолютно права.

– Ну, сейчас ведь не занят! – парирую. – Гуляем вот. И больше сегодня я никуда не спешу.

– Тогда… Раз уж мы люди взрослые, попрошу у тебя помощи. Можно?

– Какие вопросы? Давай, все решим.

– Там за нами с самой моей работы катается одна машина, – начинает она, останавливаясь посреди парка, и я напрягаюсь. Что, мать твою? – Если что, я знаю, кто там, и…

– Тот самый человек, который не вычеркивается? – догадываюсь.

Она кивает.

– Да. И человек совершенно не понимает слов, поэтому нужны действия. Я не прошу лезть в драку или лезть в целом, но… Господи, я чувствую себя подростком! Давай сделаем вид, что мы пара? Банально: я тебя обниму на прощание, ты возьмешь меня за руку. Это глупо звучит, наверное, просто он…

Мне плевать, как это звучит, если честно, потому что дрожи в ее голосе столько, что я бы сделал сейчас все, что бы она ни попросила. Буквально все. Взорвал бы планету, кажется, если бы нужно было.

Именно поэтому я не даю ей договорить и сразу беру за руку, как она и просила, и тут же ее глаза светятся благодарностью.

Я не могу лезть в ее душу и узнавать подробности. Мы всё еще фактически чужие люди, да и ей вряд ли будет приятен подобный допрос. Но если могу помочь такой мелочью, то обязательно помогу.

– Горячий, – улыбается, сжимая мои пальцы. – В одной футболке, а горячий. Как так?

– У всех спортсменов так, – пожимаю плечами, – закаленные же.

– Ужас. Я мерзну всегда! По дому хожу только в теплых носках, потому что если у меня замерзнут ноги, то завтра будет насморк… Это ужас. Иммунитет как у ребенка!

– Сейчас тепло? – спрашиваю и, сам не понимая, что делаю, притягиваю наши уже сцепленные ладони к лицу и пару раз обдаю их горячим воздухом.

Она молчит. Смотрит на меня как на дурака, а я дурак и есть, кажется!

– Сейчас – да, – отвечает спустя полминуты и снова улыбается мне, глядя в глаза.

Этот вечер особенный, просто потому что у меня сто лет не было таких вечеров. Я вполне могу назвать это свиданием, если честно, но, чтобы не спугнуть Марину, назову это так только в своей голове.

Мы гуляем около часа, но когда я вижу, что Марина уже устала, возвращаемся к машине. Приходится подавить в себе порыв донести ее на руках, потому что, во-первых, я совершенно не понимаю, откуда этот порыв взялся. И второе, Марине и так заметно неловко от нашей вынужденной близости, не решаюсь смущать еще сильнее.

На парковке стоит тонированный седан, смотрю на него пристальнее, чем на любую другую машину.

– Он? – показываю ей на тачку.

Марина молча кивает и прыгает в мою машину, когда открываю ей дверь.

Кто же ты такой, а? И какого черта пасешь девушку…

– Если надо его в лед закатать – я готов. Лед есть, каток тоже, – говорю, как только сажусь в машину, вызывая у Марины смешок.

– Не стоит, там ситуация… Короче, я тоже виновата, поэтому драк и прочего не хочу. Просто чтобы понял, что поздно пытаться и все.

– Прости, что лезу…

– Больше ничего не скажу, – отрезает сразу. – Поехали?

– Да, – киваю и завожу машину. Не буду лезть, говорил же, она не готова, да и в целом глупо это.

Адрес Марины помню еще с прошлого раза, когда мы подвозили ее с Мышкой. Но чем ближе к дому мы подъезжаем, тем больше во мне растет уверенность, что одну я ее до квартиры не отпущу, учитывая новые вводные о каком-то там мужике.

– Спасибо, что подвез, – говорит она, как только останавливаю машину, отстегивая ремень.

– Сиди, – как-то уж очень неожиданно рычу на нее, но это действует, и она и правда сидит.

Выхожу, иду к ее двери, открываю, помогаю выйти. Такого я тоже давненько не делал, но… ощущения приятные. Надо снова начать.

Беру Марину за руку, снова, как просила еще в парке.

– Спасибо за вечер, – говорит она и встает на носочки, оставляя на моей щеке поцелуй, а потом шепчет: – Прости.

Осталось добавить только «это для дела», честное слово. А меня все устроило, если что. Достаю с заднего сиденья ее букет, вкладываю в руки и снова тащусь от того, как он ей подходит.

– Я проведу тебя до квартиры, – говорю, не спрашиваю, потому что это точно сработает. И она даже не спорит, только легонько кивает и ведет меня к подъезду.

Молча, но напряжение вокруг просто трещит. Мне по-человечески очень хочется узнать, что вообще происходит, но по-мужски я молчу и просто выполняю то, что просит девушка.

Поднимаемся на второй по ступенькам и тормозим у, видимо, нужной квартиры.

– Ну, теперь точно спасибо за вечер, – говорит она, отпуская руку и разворачиваясь ко мне лицом. – И прости за спектакль.

– Забери обратно извинения.

– Если вдруг он там выйдет сейчас к тебе и постарается заговорить, ты… не слушай его, ладно? Мне стыдно, что я тебя втянула, но это словно моя последняя попытка избавиться от постоянного «хвоста».

– Не переживай. Если он что-то мне скажет, я найду что ответить. И, кстати, меня тут несколько дней не будет в городе, но вдруг тебе понадобится помощь – напиши. В городе много знакомых, кто отреагирует. Только не проси никого быть твоим псевдопарнем, я буду ревновать, – смеюсь.

– Ладно, – она усмехается и качает