Крах Ремали. Часть 2 - Дария Эссес

Я чуть не взорвался от его вопросов, пока мы шли в больницу. Если честно, я не особо понимал, куда его потом дену, потому что вход в лаборатории был строго засекречен.

– Серьезно? – выдохнул Кит. – Всю землю восстановят, и на ней снова можно будет что-то выращивать? Я никогда не видел деревьев. И мяса не пробовал. Ну, я знаю, что животных выращивают не в земле, но им же нужно питаться всякими полезными овощами.

Его слова заставили меня засмеяться.

– Мы будем заниматься восстановлением, но это может занять десятки, а то и сотни лет, – объяснил ему, огибая прохожих. Наш разговор вернул меня во времена, когда Исландия процветала, а не погибала с каждым днем. – Задолго до Падения мир был прекрасен. Трель птиц, запах свежескошенной травы, сок от спелых яблок… Сейчас у некоторых богачей есть плантации, но это совершенно не то. Это ненастоящий мир. Искусственный. Понимаешь?

– А вы вернете настоящий?

Он смотрел на меня взглядом, полным надежды.

– Постараемся, – улыбнулся я, остановившись около входа в больницу.

– Я тоже буду сражаться с вами! – Он вскинул кулак и состроил суровое выражение лица. – Я, Кит Эрион, разрушу Центр эволюционного совершенствования и свергну узурпатора Триону Марлоу. – Мои глаза удивленно округлились. – Наш правитель – Кай Алькастер! Хотя мама говорит, что он такой же, как его отец, я с ней не согласен. Кай хороший, и его дамочка тоже хорошая.

Знал бы он, что его дамочка – моя сестра.

Остановив словесный поток, Кит оглядел больницу и понурил плечи.

– Уже уходишь?

Отлично. Теперь я совершенно не хотел уходить.

Этот мальчик был одним из многих, кто вызывал у меня сочувствие, но почему-то его любопытство и искреннее желание любыми способами помочь семье не давали мне так просто попрощаться с ним.

– Если хочешь, можешь подождать меня в коридоре, а потом мы… – Перебрав несколько вариантов, я предложил: – Можем прогуляться до… шестого сектора?

Развлечений у нас, к сожалению, было немного.

– Давай. – Он улыбнулся кривыми зубами, затем что-то вспомнил и, стушевавшись, полез в карман штанов. – Это твое. Прости, что украл.

Он протянул мне бумажник, сжатый в тонких и покрытых шрамами пальцах.

Накрыв его ладонь своей, я прижал бумажник к его груди.

– Оставь себе, – твердо произнес я. – Как подарок.

Если я мог сделать этому парню что-то приятное, почему бы и нет? Может, когда ему будет грустно или одиноко, он вспомнит наш разговор и снова улыбнется?

Не противясь, Кит снова полез в карман и достал оттуда…

Помятого бумажного журавлика.

Я видел точно такого же у Роксании. Она всегда носила его с собой, как и деревянного ангела, сделанного ее мамой.

– Тогда это тебе подарок от меня. – Кит приподнял уголки губ. – Я дарю его тем, у кого грустные глаза. Журавлик поможет тебе обрести счастье.

***

Оставив Кита в коридоре первого этажа, я поздоровался с персоналом и устремился в скрытые лаборатории. Для удобства сюда переехали работники из Сельфосса, с которыми мы встречались, когда пробовали обратить триаду в человека.

– Роксания! Не та пробирка!..

Услышав взрыв, я распахнул двери и ворвался в лабораторию.

Моим глазам открылось интересное зрелище: профессор Ван Дер Берг лежала на полу, как морская звезда, лицо Кингсли было перепачкано чем-то черным, а Роксания стояла над ними с раскрытым ртом и перекошенными очками.

– Ой.

– Да, – пробурчала Ван Дер Берг. – Ой.

Сжав губы, чтобы не засмеяться, я вошел внутрь.

– Вижу, вы делаете успехи.

Ко мне тут же подбежали две лаборантки, которые работали с нами в Сельфоссе.

– Мистер Зальцри, хоть вы ей скажите, чтобы взяла перерыв, – прошептала Анастасия, пригладив белоснежный халат.

– Она провела удаление патогенов из имунно-глобулинов, но потом перепутала их с необработанной плазмой, смешала щелочные металлы с водой и – бах! – с ужасом вторила ей Мари. Ага, видимо, это очень плохо. – Заберите ее отсюда, иначе мы все тут поляжем.

– Предательницы, – шикнула на них Роксания, поправив очки.

– Мы заботимся о вас!

Пока Кингсли помогал Ван Дер Берг подняться с пола, я подошел к Рокси и заглянул в ее глаза. Под ними запали темные круги, а лицо слегка осунулось от усталости.

– То, что ты изводишь себя, пытаясь создать идеальную сыворотку, не поможет ситуации, Рокси. Тебе нужно отдохнуть.

– У нас нет времени, – с горечью ответила она, всплеснув руками. – Люди страдают. Одни лишены разума, другие превращены в монстров, третьи каждый день рискуют своими жизнями. Это не закончится, пока мы не найдем антидот.

Поправив нашивку с механической птицей на плече, Ван Дер Берг произнесла:

– Я не хочу тебя расстраивать, Роксания, но нам всем стоит держать в голове мысль, что этого антидота может и не существовать. Особенно после того, что узнал Кай.

Рокси тяжело вздохнула.

– Я понимаю, Марлен, но не могу перестать искать его.

Ван Дер Берг приблизилась к ней и положила ладони на ее плечи. Я отошел к профессору Кингсли, поприветствовав его кивком. Не хотелось вспоминать, как на одном из занятий он понял, что Роксания стала невидимой и трогала меня во всех мыслимых и немыслимых местах.

– Послушай меня, девочка. – Я впервые видел, чтобы Ван Дер Берг говорила с кем-то таким мягким тоном. – Ты знаешь мою историю. Ты понимаешь меня. Но и я понимаю тебя. Мы живем в 2055 году, а в мире до сих пор не нашли лекарство от рака, хотя в начале века все говорили: «Вот пройдет пару лет, будем летать на машинах, найдем лекарство от всех болезней, освоим космос». Как оказалось, так не работает. В один момент всё может пойти по одному месту, и мы откатимся на сотни лет назад.

– Мне очень жаль вашего мужа, – выдавила Роксания. – Клянусь, что скоро я и от рака найду лекарство.

Я начал разглядывать белоснежные стены, потому что их разговор становился слишком личным.

– Что касательно того совещания, – вдруг раздался тихий голос Кингсли. – Уверены ли вы, мистер Зальцри, что ваша сестра справится с такой ношей?

– Вы про совещание, на котором Ксивер разоблачила командиров?

– Именно.

О, она в красках рассказала мне о том представлении.

Сразу поняв смысл его вопроса, я начал крутить