Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

— Ты что здесь устроил? — возмущается она, не разделяя всеобщего веселья. — Я вообще-то…

Яр не даёт ей договорить. Хватает в охапку и, притянув к себе, неожиданно целует в губы. Да так страстно, что я смущённо отвожу взгляд. Гости же восторженно аплодируют.

Замечаю среди них знакомых. В том числе Лену с Данисом и сестру Высоцкого — Машу. Её обнимает за талию Демьян Царёв — угрюмый серьёзный парень, весь покрытый татуировками.

Увидев друзей Максима, судорожно оглядываю толпу, но быстро успокаиваюсь — Высоцкого здесь нет, можно выдохнуть.

— Вика, прости, — подлетает ко мне Милана с горящими щеками. — Я не знала, что Яр всё это устроит. Он сумасшедший! Он…

— Не переживай, — улыбаясь, подмигиваю. — Классно же! Сегодня твой праздник! Веселись! С днём рождения!

Отхожу в сторону, давая возможность остальным гостям поздравить именинницу.

Я, конечно, не в восторге, что наш тихий вечер превратился в многолюдную вечеринку, но Милана счастлива, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пустить слезу умиления, видя, как она нежно смотрит на Яра.

Неужели у этих двоих любовь? До сих пор в голове не укладывается.

Продолжая улыбаться, случайно бросаю взгляд в сторону выхода и, задохнувшись, застываю в шоке.

Рано я обрадовалась…

Высоцкий, мой кошмар наяву, ленивой походкой заходит в зал и осматривается, находя меня глазами.

Он снова пьян. Понимаю это по кривой усмешке и дьявольскому блеску на дне расширенных зрачков.

Его немигающий взгляд пугает меня настолько, что подкатывает тошнота и сильное головокружение. Пячусь на ватных ногах к стене и медленно съезжаю по ней спиной в темноту.

Сквозь густой туман чувствую терпкий мужской запах, который хочется вдыхать и вдыхать. Он обволакивает меня. Дурманит. Дарит ощущение защиты. Успокаивает.

Я парю, словно оторвавшись от земли. Купаюсь в этом невероятном аромате и чувствую тепло. Такое родное, что хочется плакать.

Все мои рецепторы будто сошли с ума, обострились до невозможности. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Цепляюсь за широкие плечи и жмусь ближе, уткнувшись носом в горячую шею. Моё тело покрывается мурашками, дрожит.

Скучаю… Как же я скучаю по тебе, Максим…

Хорошо, что ты никогда об этом не узнаешь. Ведь твоё присутствие — лишь сон. Сладкий сон, который останется моей тайной.

— …Руки от неё убрал! — мгновенно приземляет меня голос Миланы. — Яр, как это понимать?! Зачем ты позвал его сюда?

Распахнув глаза, расфокусировано моргаю и не сразу вспоминаю, что нахожусь в кафе на дне рождении подруги.

Но вокруг почему-то полумрак и нет толпы гостей. Лишь Мила, Яр и… Высоцкий. Это он принёс меня в отдельное помещение и положил на диван.

— Свалите все! — агрессивно рявкает Максим.

— Это ты сейчас отсюда свалишь! — шипит Мила в ответ. — Яр! Скажи ему!..

Медленно сажусь, и все замолкают.

Мне всё ещё плохо, перед глазами мелькают черные точки. Жмурюсь, пытаясь их прогнать. Растерянно тру виски дрожащими пальцами.

— Вика, ты в порядке? — с тревогой спрашивает Милана. — Я не успела ничего сделать, когда этот схватил тебя…

Подруга продолжает взволнованно тараторить, и из её слов становится ясно, что мой обморок остался незамеченным.

Для всех, кроме Высоцкого.

— Тебя не приглашали, Макс, — режет Яр ледяным тоном.

— Мне твоё приглашение на хрен не упёрлось.

— Тогда зачем ты здесь?

Высоцкий не отвечает. Даёт понять причину своего появления, сверля меня глазами.

— Нет, — мотает головой Мила, — я не оставлю тебя наедине с Викой!

И без того напряжённая обстановка накаляется ещё больше. Увидев, что Яр уже сжимает кулаки, я не выдерживаю:

— Нам и правда надо поговорить.

— Вика, зачем?

— Мил, пожалуйста. Идите.

Оставаться наедине с Высоцким — не самое правильное решение. Но и доводить ситуацию до драки между друзьями я тоже не хочу.

Тем более мне нужно убедить Максима, что потеря сознания никак не связана с беременностью. Поэтому стараюсь выглядеть спокойной и не показывать, как на самом деле нервничаю.

Умоляюще смотрю на подругу, чтобы она не спорила. И спустя минуту мы с Высоцким остаёмся одни.

— Я думала, мы уже всё обсудили, — решаюсь начать разговор.

— Ты не делала аборт, — звучит неожиданно.

Максим подходит и смотрит на меня сверху вниз, подавляя своей тяжёлой энергетикой.

— Тебе ещё раз справку показать?

— Ту, которая липовая? — усмехается он.

— Она не липовая…

— Вика, — резко присев передо мной на корточки, Высоцкий заглядывает мне в глаза, — какой смысл скрывать беременность? Если у тебя родится ребёнок, я всё равно о нём узнаю.

— Если у меня родится ребенок, то он будет не от тебя, — пытаясь выкрутиться, сочиняю на ходу. — У меня серьёзные отношения с другим парнем. Не исключено, что в ближайшее время я выйду замуж и снова забеременею. Так что…

— У тебя никого нет, — обрывает он жестко.

— Думай как хочешь. Я не собираюсь переубеждать, — равнодушно жму плечами. — Скажу лишь одно — на тебе свет клином не сошелся. Я живу дальше и строю новые отношения. Здоровые, нормальные, честные.

От моих слов Высоцкий мрачнеет, а в его глазах пляшут черти. И мне бы замолчать, чтобы не провоцировать его ещё больше, но куда там! Меня уже не остановить.

Вспоминаю всё плохое, что между нами было, и выплёскиваю весь накопившийся негатив.

— Ты слишком зациклен на себе. Думаешь, что земля крутится вокруг тебя? Это не так. Когда я узнала, что беременна, то даже не рассматривала сохранение беременности, — вру, глядя в глаза, и бью еще больнее: — Потому что ты недостоин быть отцом. Чему ты можешь научить? Как предавать и причинять боль? Ты умеешь только это! — Последние слова кричу ему в лицо со всей злостью, на которую способна.

Высоцкий свирепеет. Играет желваками, сверкая бешенным взглядом. Но мне плевать!

Моё чувство самосохранения выключилось. Единственное, чего хочется, — это задеть Максима за живое.

Зря стараюсь. Ведь он — бесчувственный сухарь. Мой эмоциональный выплеск — для него пустое место. Как, впрочем, и я.

Глава 10

Макс

— Что между вами опять произошло? — тревожный голос Машки разрывает динамик мобильника. — Мама целыми днями рыдает и ничего не рассказывает.

— Не напоминай мне о ней, — рычу, ощутив прилив ярости.

Ненавижу. Презираю. Так сильно, что внутри всё огнём горит, а глаза красной пеленой застилает.

Мать пробила дно, и я теперь даже слышать о ней не хочу. И то, что она там слезами умывается, — по хрену. Раньше надо было думать — когда за моей спиной