Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

Горячая вода расслабляет. Снимает усталость и дарит релакс.

Мне бы еще Лисёну сюда и вообще идеально было бы, но...

— Ты с ума сошёл?! — внезапно звучит из-за душевой перегородки возмущенный голос Вики.

— Не понял, — нервно дергаюсь. — Что такое? Данька проснулся?

— Даня спит. Речь о тебе! Почему ты меня никогда не слушаешь?

— Да что, чёрт возьми, случилось? — рявкаю, не выдержав.

И смахнув с лица воду, распахиваю створку, вклиниваясь в жену немигающим взглядом.

— Ты ничего не ел! — обречено разводит она руками. — Всё, что я наготовила, стоит нетронутое. Как так?

— Я ел, — оправдываюсь. — Бутерики.

— Это не еда, Максим, — Лисёна качает головой.

И продолжает разоряться на тему полноценного питания.

Слушаю её вполуха, блуждая взглядом по соблазнительному телу. Останавливаюсь на аппетитной груди и хищно облизываюсь. Рот наполняется слюной.

— Моё лицо выше, — напоминает Вика и, подойдя ближе, заглядывает в глаза. — Не игнорируй меня, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя. И не хочу, чтобы ты ходил голодным…

Не даю ей договорить. Хватаю за талию и одним рывком затаскиваю к себе.

— Максим! — недовольно пищит Лисёна, попав под струи воды.

— Ты права, — прижимаю её к стене, нависая сверху. — Я очень голодный. Уже семь дней пост держу. Вынуждено.

— Тогда тебе лучше не злить жену, — парирует она сердито. — А то пост может продлиться.

Шантаж? Обожаю.

— Ты же сама будешь просить, — рычу и сильнее вжимаю Вику в кафель.

— Ещё чего?!

— Будешь умолять, — настаиваю, склоняясь к беззащитной шее.

— И не подумаю!..

— Не упрямься, — целую нежную кожу, дурея от её вкуса. — Тебе не устоять.

— Это мы еще посмотрим… — выдыхает Лисёна, теряя уверенность в голосе.

И дрожит, цепляясь за мои плечи, пока я соблазняю её горячими поцелуями.

Она не сопротивляется, когда я стягиваю с неё одежду. Зарывается в мои волосы пальцами и откидывает голову назад, часто дыша. Млеет. Распаляется.

А я безумствую, дорвавшись до её умопомрачительного тела. С жадностью ласкаю. Сминаю податливую плоть и кусаю чувствительную кожу, оставляя следы. И совсем скоро с губ Вики срывается требовательная мольба.

Теряю остатки самообладания.

Кровь долбит по мозгам, рассудок подводит. Становлюсь неадекватным. Одержимым. Резким.

Впечатываюсь в губы Лисёны жестким поцелуем, подхватываю её под бёдра и заполняю собой с диким рычанием. Она отвечает горячими стонами и отчаянно вжимается в меня, врезаясь ногтями в мои плечи.

Её страстность, податливость и нежность сносят крышу. Я не контролирую себя. Двигаюсь несдержанно, быстро, задавая бешеный темп, и дурею от острого наслаждения.

Но самый кайф наступает, когда Вика начинает крупно дрожать в моих руках, достигая пика удовольствия.

Взрываюсь вслед за ней в ту же секунду, теряясь в нирване. Отрываюсь от реальности. Вылетаю в космос.

И как только прихожу в себя, беру лицо Лисёны в ладони, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Люблю тебя, маленькая, — хриплю, тяжело дыша. — Слышишь? Я тебя люблю.

— И я тебя люблю… — шепчет она сквозь сорванное дыхание. — Как же сильно я тебя люблю!..

Замечаю на её ресницах слёзы и немедля зацеловываю влажные глаза, пытаясь успокоить.

Лисёна у меня чувствительная девочка.

Ей нужна ласка и забота. Поэтому укутываю её в полотенце и несу в спальню. А уложив на кровать, устраиваюсь рядом, сгребая в свои объятия.

Переплетаем пальцы. Перешептываемся. Смеёмся. Но тихо, чтобы не разбудить Даньку.

В такие моменты я не замечаю времени. Оно словно останавливается, чтобы дать нам с Лисёной возможность насладиться друг другом.

Не знаю, как раньше жил без этого.

Хотя я не жил. Существовал.

Настоящая жизнь вот она — дом, где царит тепло и уют, и семья, в которой тебя искренне любят и всегда с нетерпением ждут.

Это мой мир. Моя самая большая ценность. И я клянусь, что сберегу это, во что бы то ни стало.

Размышляя об этом, прижимаю к себе задремавшую Лисёну и, уткнувшись в её макушку, вдыхаю нежный аромат. Прикрываю глаза, прислушиваясь к мерному сопению сына, и улыбаюсь, зависая в моменте.

Обожаю это состояние.

Оно было чуждо мне раньше, и в первое время я даже не мог подобрать названия. Не понимал и не знал, что это.

Теперь знаю.

Это безграничное и абсолютное счастье.