Тайна от Бывшего - Екатерина Белая

Сжимаю волю в кулак и дожидаюсь, когда мы с Викой останемся наедине.

Наконец-то.

— Я думала, мы уже всё обсудили, — тихо произносит она.

А я перехожу сразу к делу:

— Ты не делала аборт.

Приближаюсь, считывая ее эмоции. Страх, паника и растерянность выдают её.

Мне уже всё ясно — беременность не прерывали. Поэтому я отмахиваюсь от бесполезных попыток убедить меня в обратном и резко сажусь перед Викой на корточки. Ловлю её наполненный отчаянием взгляд, говорю что-то.

Мозги в кашу превращаются. Не понимаю, что несу.

Все мысли сейчас только о ребёнке. Моём ребёнке. Которого Лисёна оставила, несмотря на то, что я сделал.

Мне хочется притянуть её к себе, сжать в объятиях и зацеловать до потери сознания. Но внезапно в мозг врезается фраза, которая швыряет меня мордой в пол:

— …У меня серьёзные отношения с другим парнем. Не исключено, что в ближайшее время я выйду замуж и снова забеременею. Так что…

— У тебя никого нет, — зверею от острой вспышки ревности.

— Думай как хочешь. Я не собираюсь переубеждать. Скажу лишь одно — на тебе свет клином не сошелся. Я живу дальше и строю новые отношения. Здоровые, нормальные, честные…

Не верю ни единому слову. Это враньё.

— …Ты слишком зациклен на себе. Думаешь, что земля крутится вокруг тебя? Это не так. Когда я узнала, что беременна, даже не рассматривала сохранение беременности. Потому что ты недостоин быть отцом! — кричит она зло. — Чему ты можешь научить? Как предавать и причинять боль? Ты умеешь только это!

Чёрт!

Меня трудно задеть за живое, но Вике это удаётся.

Её обида и боль вспарывают грудину, вырывая сердце к чертям собачьим.

Ненавижу себя. Люто. Отвращение к себе чувствую. И знаю, что заслужил.

Но, черт возьми, я хотел как лучше!

Лисёне нет места в моём мире. Там слишком много дерьма. Гнили. И в случае чего — моя хрупкая нежная девочка в первую очередь окажется под ударом. Нельзя этого допустить. Нельзя, мать вашу!

Опускаю взгляд на её ещё плоский живот, и мне хочется выть.

Ставки слишком высоки. На кону теперь не только безопасность Вики, но и ребёнка, которого она вынашивает.

Две жизни. Одна попытка всё разрулить. И ноль гарантий на удачный исход.

Пока я варюсь в собственных мыслях, Лисёна продолжает выкрикивать мне в лицо слова, полные обиды и боли. Её голос срывается, из глаз брызгают слёзы, а тело сотрясает крупная дрожь.

Пытаюсь успокоить её, но она меня не слышит.

Эмоции Вики плещут через край. Она не может их контролировать, впав в истерику, которую не получится остановить ни словами, ни тем более ответным криком.

Видеть её в таком состоянии невыносимо. Меня ломает от острого чувства вины и беспомощности. Но если ничего не делать, ситуация только ухудшится. Такой бешенный эмоциональный выплеск может навредить, ведь Вике нельзя волноваться. Вообще. Совсем.

Поэтому, отбросив сомнения в сторону, делаю так, как подсказывают инстинкты — притягиваю Лисёну к себе, прижимаю её голову к своей груди и крепко держу, игнорируя попытки вырваться. Жду, когда она устанет бороться и расслабится.

— Тише, — хриплю шёпотом в её волосы. — Успокойся.

Не удержавшись, глубоко вдыхаю, вбирая в себя нежный запах, и закатываю глаза от кайфа.

Меня ведёт. Капец как.

Не соображая, зарываюсь пальцами в рыжие пряди и массирую кожу головы. Спускаюсь к шее и, лаская, сбиваю напряжение с мышц.

От этого у самого по телу разряды бегут, а по спине мурашки расползаются.

Мне не хватало этой близости. И никакого секса не надо. Достаточно просто вот так прижимать Вику к себе. Это уже какой-то запредельный космос. Нирвана полная. Спокойствие.

Как будто после долгих бесцельных скитаний домой попал, и остальной мир становится бессмысленным и неважным.

— Я тебя ненавижу, Высоцкий, — обессилено шепчет она.

— Знаю, — тоже шепчу.

А у самого к горлу отчаяние подкатывает.

Не хочу отпускать. Не хочу терять её тепло. Оно согревает меня не только физически, но и ментально.

Я как будто солнце в руках сжимаю. Моё рыжее солнце. Без неё — темно и холодно.

— Отпусти, — упирается Вика ладонями мне в грудь.

Она уже не плачет и не бьется в истерике. Я успокоил её, привёл в чувства, но не рад этому. Потому что теперь она не нуждается во мне. Пора возвращаться к прежним границам.

Не могу себя заставить.

Чувствую, как Лисёна напрягается и зло шипит, пытаясь высвободиться. Нельзя, чтобы она нервничала, поэтому расцепляю руки и отстраняюсь.

Смотрю в мокрое от слёз лицо и машинально тянусь к щеке, чтобы стереть влагу. Но получаю слабый шлепок по ладони.

Жаль, что не по морде чем-нибудь тяжёлым.

Это было бы в разы приятнее, чем видеть неприязнь в злёных глазах. И полное отчуждение.

— Не смей больше так делать, — воинственно кидает она. — Мы ничем не связаны. Ты для меня никто. Не лезь в мою жизнь!

Молчу в ответ. Потому что в башку ничего, кроме матов, не лезет.

Сейчас происходит то, что планировалось с самого начала — полный разрыв. Никаких надежд. Абсолютная пропасть между нами и прекращение отношений в любом виде.

Это казалось правильным. Вика должна была быть счастливой. Без меня. И главное — в безопасности. А я должен был отпустить, несмотря на то, что это даже в теории причиняло адскую боль.

На деле же оказалось еще хуже.

От меня как будто кусок оторвали. И рана не заживает, а наоборот — воспаляется и кровоточит, всё больше разрастаясь.

Но эта боль не идёт ни в какое сравнение с мыслью, что с Викой может что-то случиться. Я знаю, кто меня окружает. Знаю, на что способны эти твари. И что они ищут мои слабости.

Я не могу рисковать. Не имею права.

Поэтому заставляю себя отключить эмоции и, выпрямившись, иду к двери.

Выхожу в главный зал, где гремит музыка. Основная масса людей тусит, отмечая днюху. Но я засекаю неподалёку несколько человек, которые пристально за мной наблюдают. Это Яр, Милка и моя сестра Машка.

Сталкиваемся с ней взглядами. Она смотрит на меня с болью в глазах, но не подходит.

Игнорю её. Сразу беру направление на выход.

В кармане вибрирует телефон. Скидываю вызов. Тут же прилетает сообщение от пацанов:

«Мы в “Олимп” двинули. Ждём тебя».

На хрен.

Не хочу бухать. Надоело. Хватит с меня этого дерьма.

Надо мозги восстанавливать и начинать думать ими, а не жопой. Мужиком надо быть и решение искать, а не сопли на кулак наматывать.

Выхода нет только из гроба.