Двойной подарок для нового босса - Эйприл Янг

— Закрыла. Свой. Рот. Иначе я воспользуюсь своим близким знакомством с начальством, — не отрицаю я, потому что бесполезно, — и завтра тебя здесь не будет.

Смолкаю на несколько секунд, чтобы слова дошли до адресата, так как Анжела явно притормаживает. И когда ее глаза распахиваются, не веря, что я решусь, я ей киваю.

— Я сделаю это. Потому что у нас свои правила и дисциплина, которую нарушаешь прежде всего ты. И у нас некого, как ты выражаешься, “палить”, потому что все всё делают правильно. Да, девочки?

На короткое мгновение меня накрывает паника, что они мне не ответят. Но следом я слышу беспорядочные “да-да” и выдыхаю.

— А теперь брысь с моего места работать. Уже две минуты как пора начать обход.

— Ты… — шипит мне в лицо.

— Я. Я все равно умнее тебя и закончу в два раза быстрее, поэтому посоветовала бы тебе ускориться.

Анжела краснеет. Зеленеет. Глаза чернеют. Едва не пыхтит вся. А после, притопнув ногой на прощание, все же исчезает за дверью с бумагами. Девочки ловят мой взгляд и тут же начинают собираться, вскакивают на ноги.

— Эй-эй, допивайте чай, у нас ведь планерка? — с легкой улыбкой говорю им я. — Это новые люди не знают, но вы же помните, что наши часы, — указываю на те, что висят на стене, — на десять минут спешат?

Девочки тихо смеются, подтверждая, но смотрят все равно осторожно и с каким-то благоговейным интересом. А я понимаю, что, если хочу сохранить прежние отношения с ними, мне нужно быть откровенной.

— И девочки… — чуть смущенно добавляю я. — Я не хочу что-то скрывать от вас, но… отчасти Анжела права. Только я пока не знаю, что сказать, потому что сама не знаю, что именно происходит в моей жизни и… Так сложилось, что Сергей Леонидович отец Дани и Златы, поэтому…

— Что?

— А я-то думала, на кого он похож, ты же фотки малышей показывала!

— Какая прелесть!

— Ну он не отвертится!

— Он же признает их?

— Да-да, конечно, — краснея, добавляю я. — Просто пока все сложно. И мы не говорили им… да и вообще. Просто оставим это в этом кабинете, хорошо? Хотя бы ненадолго. Прошу вас.

— Мы могила! — отвечают мне, а следом нападают с объятиями и расспросами, от которых я краснею еще больше, и вот уже тут сама выгоняю всех на обход. А вот нечего провоцировать меня.

***

— Рабочий день окончен, — сообщает Руднев, поймав меня в коридоре с документами ровно через одну минуту после его окончания.

— Знаю, но я не успела…

— Завтра, — он совершенно провокационно на глазах у Анжелы, которая маячит на фоне, целует меня в висок. Она делает вид, что не замечает. Все мы знаем, что сегодня ее вызывали в кабинет к тому самому начальству. Со следующей недели ее переведут в другую клинику — прекрасную, по словам Руднева, но подальше от нас. Чему я несказанно рада, признаться.

— Но… — пытаюсь сопротивляться.

— Наташ, я ушел, — сообщает администратору. — И Марина Викторовна тоже. Все вопросы завтра.

— Ну и куда мы спешим? — вроде бы недовольно рычу на Руднева, когда тот уже натягивает на меня пальто.

— Туда, где я могу целовать тебя не только в лоб.

И он целует. На парковке лишние десять минут. В пробке. На каждом светофоре. И даже в лифте, когда мы поднимаемся к нему. И тогда, когда Вика с бешеными глазами открывает нам дверь:

— Простите, пожалуйста, я не уследила за ними. Отвлеклась на Дымка буквально на несколько минут и… Здесь территория больше, я не привыкла, — болтает без остановки няня, пока я представляю ужасающие картины, которые могут нас ждать.

По правде оказывается, что нас ждет… бардак.

Даня и Злата залезли в неразобранные коробки Руднева и перевернули их содержимое вверх дном. И вроде бы стыдно за них, но я безумно рада, что с ними самими все хорошо.

— Виктория, вы напугали меня. Главное, что с хулиганьем все хорошо, а то я уже подумал… всякое.

Я улыбаюсь, не признавая вслух, что Руднев ведет себя как настоящий папаша. Но мне очень нравится.

Вика извиняется еще десяток раз, пока Даня и Злата даже глазом не ведут, что-то бурно обсуждая и поглядывая в нашу сторону.

А когда я провожаю няню и возвращаюсь в комнату, которую предстоит весь вечеру убирать, на меня внимательно смотрят три пары глаз. И Сережа выглядит самым удивленным.

— Мам, — начинает Данечка. — У нас к тебе сийозный ррас-зговорр, — рычит на меня, потому что буква “р” начала явно прорезаться в его речи. Особенно когда он волнуется.

— Я вся во внимании, — удивленно отвечаю я.

— Почему у Серрези много моих фотогрррафий?

И они оба показывают детские фотографии Руднева, на которых Данечка безумно похож на него. Одно лицо.

Сережа посматривает на меня растерянно, а я улыбаюсь в ответ, потому что не нужно искать подходящий момент — он сам нашелся.

— Это не твои фотографии. Это фотографии маленького Сережи. И ты на него очень похож. Вы со Златой оба очень похожи на него. Потому что Сережа — ваш папа.

Ребята округляют глаза. Даня хмурит брови, издает забавное “хм-м”. Я улыбаюсь во весь рот — скорее даже от ужаса на лице Руднева, которому предстоит очная ставка. Киваю ему, мол, хотел — разбирайся. И он явно пытается что-то придумать, приоткрывает и закрывает рот. Когда Даня его опережает:

— Так ты прравду прро космос говоррил? Рассказ-си еще! — заявляет бесцеремонно он.

— Да-да! — и Злата подхватывает.

— Я бы тоже послушала, — с доброй улыбкой сообщаю я, присаживаясь на захламленное кресло.

— Эм-м-м… хорошо, — смущается и краснеет Руднев.

И пусть весь мир подождет…

Эпилог

Полтора года спустя

Марина

Я сижу на шезлонге, наслаждаясь теплым солнцем и нежным шумом волн. Но до конца расслабиться все равно не могу. Мне бы закрыть глаза, да подремать, пока ласковый ветер обдувает бока, но… не могу!

То и дело приспускаю на нос солнечные очки и посматриваю, как Сергей играет с Даней и Златой у воды.

Еще недавно они