Враг на миллиард доллaров - Оливия Хейл

— Эй! — кричит кто-то. — Не лезьте без очереди!

Я поднимаю руку.

— Я здесь работаю!

Скай бросает на меня яростный взгляд.

— Что ты делаешь?

— Дай помочь, — я киваю на ожидающую массу людей, вставая по левую руку от неё. — Ты принимай оплату, я буду упаковывать.

Пауза, крошечная доля секунды, за которую Скай должна выбрать между гордостью и необходимостью. Последнее побеждает.

— Ладно, — бормочет она, поворачиваясь к следующему клиенту с лучезарной улыбкой.

— Спасибо, что пришли, — говорит она.

Мужчина отвечает ей неуверенной улыбкой.

— Мне только в радость. Я проходил мимо этого магазина тысячу раз и никогда не заходил. Не представляю почему.

— Такое случается.

— Что ж, теперь всё изменится.

Я протягиваю пакет с книгами. Судя по весу, ему очень понравилась новая распродажа в «Между страниц».

— Ждём вас снова в любое время. Спасибо за поддержку.

Мы со Скай работаем в тандеме: она с оплатой, я с упаковкой. Деньги текут в кассу — столь необходимая подпитка для бизнеса. И по мере того как очередь редеет, иссякают и светские беседы Скай. Я бросаю взгляд в её сторону и замечаю дрожащие руки.

— Давай я, — бормочу я, но та отмахивается. Так близко становится ясно, что у неё жар. Упрямая женщина.

Как только дверь за последним покупателем закрывается, Скай оседает у кассы.

— Ого, — выдыхает она. — У нас никогда раньше не было очереди!

— Распродажа сработала.

Она закатывает глаза.

— Да, да, я знаю, что технически это была твоя идея.

— Я не об этом...

— Скай! — зовёт Карли, всё ещё находясь в соседнем зале вместе с автором. Она не заметила, что я здесь, но когда магазин опустеет, это произойдет.

Скай бросает на меня противоречивый взгляд. Её кожа, которая ещё час назад пылала румянцем, теперь мертвенно-бледная.

— Спасибо за помощь.

Это явный намёк на то, что пора уходить, и я знаю, что должен уйти, но...

— Выглядишь ужасно.

Она хмурится.

— Что ж, спасибо и за это, полагаю.

— Нет, ты выглядишь больной.

— Возможно, у меня простуда. Всё будет хорошо.

В другой комнате слышно, как Карли предлагает подвезти автора до дома. Скай вздыхает и кажется, она вот-вот свалится.

— Она уходит? — шепчу я. — Ты собираешься убираться и закрывать магазин одна?

— У неё завтра рано утром родительское собрание. Я вызвалась поработать допоздна.

— Она знает, что ты болеешь?

— У меня просто насморк, и нет, не знает.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты не можешь делать всё в одиночку, Скай.

— Посмотри и убедись.

— Если у вас такие обороты, стоит нанять...

— Хватит спорить, — говорит она и с силой, которой, как я думал, у неё уже нет, заталкивает меня в соседнее подсобное помещение. — И помалкивай.

В темноте я стою рядом с коробками, набитыми книгами. Сколько же у них товара? Я прислоняюсь к стопке коробок и в открытую подслушиваю разговор по ту сторону занавески.

— А, вот ты где, Скай! Мы уходим. Спасибо за сегодня, — говорит Карли. Они обмениваются любезностями и прощаются, наконец хлопает дверь. В книжном снова воцаряется тишина.

— Я выхожу, — громко объявляю я.

Ответа нет. Когда выхожу, Скай обеими руками держится за прилавок кассы, делая глубокие вдохи.

Я оказываюсь рядом с ней в считанные секунды.

— Скай?

— Я в норме. Всё будет в норме.

— Ну же. Присядь, — я обхватываю её за талию и помогаю дойти до кресла в читальном зале. Тот факт, что Скай не сопротивляется, говорит всё о том, насколько она больна. — Давай отвезу тебя к врачу.

— Нет, нет. Мне нужно закончить, а потом прилягу ненадолго.

— Ты вся горишь.

Она бессильно опускается в кресло.

— М-м. Может быть.

— Как могла не сказать об этом Карли?

— Мне нужно было, чтобы мероприятие прошло хорошо, — бормочет она, озираясь по сторонам затуманенным взглядом. — Ещё столько всего нужно убрать.

— Говори, что делать.

Она слабо смеётся.

— Ты поможешь?

— Да.

— Ладно. Что ж, нужно сложить складные стулья. Тарелки убрать. Я могу... нужно закрыть кассу. Это я могу.

Мы работаем в тишине. Не требуется много времени, чтобы убрать стулья и мусор — книжный не такой уж большой. Скай в углу мучительно медленными движениями возится с кассой.

И она ещё говорила, что простудилась. У этой женщины напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

— Всё, — говорю я, — идеальный порядок. Можем мы теперь идти? Тебе нужен отдых.

Она покачивается рядом, но не отвечает.

— Скай?

— Да, — бормочет она. — Это я.

Я снова касаюсь её лба, отчего глаза Скай прикрываются.

— Ты прохладный. То есть рука. Так хорошо.

— Так, немедленно поехали домой, — я помогаю ей дойти до входной двери. — Сумочка при тебе?

Она кивает, указывая на сумку, зажатую под мышкой.

— Всё на месте, — она ощущается тёплой тяжестью в моих руках, не возражая против того, что её поддерживаю.

— Где твоя машина?

Она качает головой, но резко останавливается, хмурясь от боли.

— Ой. Голова.

— Ты часто так сильно болеешь?

— Нет. Грипп. У племянника был на прошлой неделе. Должно быть, подхватила.

— Так что насчет машины?

— Я пришла пешком, — говорит она, и мне хочется выругаться. Конечно же, она пришла пешком и планировала идти домой после закрытия, поздно и в темноте. Сейчас почти десять.

Она делает шаг в сторону от меня и пошатывается, но удерживается на ногах, копаясь в застёжке сумки.

— Я вызову такси, — бормочет она. — Я доберусь. Спасибо.

— Ни за что не посажу тебя в такси в таком состоянии. Говори адрес, отвезу тебя домой, а завтра пойдёшь в больницу, — я обхватываю её левой рукой, а правой набираю Чарльза.

— Мы готовы.

— Буду через пять минут, — говорит он и вешает трубку.

Скай дрожит, несмотря на позднее летнее тепло и высокую температуру.

— Кому ты звонил?

— Водителю. Ты скажешь адрес?

Скай смотрит на меня, но в глазах нет подозрительности или привычного вызова. Вместо этого там благодарность и что-то ещё — безмерная усталость.

— Фэрфилд Пойнт, 14. Это близко.

К тому времени, как забираемся на заднее сиденье машины, Скай уже сидит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку.

Чарльз бросает на меня взгляд в зеркало.

— Всё в порядке, сэр?

— Она больна. Я позвоню доктору Джонсону. Надеюсь, вы сможете заехать за ним после того, как высадите нас.

Скай не протестует — она больше не слушает разговор. Это плохой знак для того, кто всегда хочет оставить за собой последнее слово.

Я звоню доктору Джонсону и не свожу с неё глаз всю дорогу. Поздно, но он соглашается приехать. Он всегда соглашается, когда дело касается меня или моей семьи.

— Давай, —