Враг на миллиард доллaров - Оливия Хейл

— Не пойму, подвох это или нет. Стоит пожаловаться, как ты тут же скажешь, что я не принадлежу к угнетённому классу.

Я моргаю, глядя на него.

— Нет. Нет, не скажу. Мне искренне любопытно.

Он ложится на бок, так что мы оказываемся лицом к лицу в тусклом утреннем свете спальни.

Его присутствие кажется сюрреалистичным.

— Тебя, должно быть, всюду приглашают, — говорю я. — На всё подряд. Даже на мероприятия, которые тебе совершенно не интересны.

Его улыбка полна самоиронии.

— Постоянно.

— Люди, которых даже толком не знаешь, верно?

— О да, — говорит он. — В начале я сходил на парочку таких встреч, прежде чем понял, что меня приглашают просто в качестве трофея.

Это кажется бесконечно печальным, и я говорю об этом, но Коул только смеётся.

— Не совсем так. Это приятная проблема.

— Полагаю, да. Меня нечасто куда-то приглашают. Но когда зовут — я всегда иду.

— Я в этом уверен.

— Та статья о тебе в газете, которую читала вчера. Нет, не стони! У меня очень серьёзный вопрос.

Его улыбка исчезает, сменяясь внезапной серьёзностью.

— Да?

— Да. Ты сохраняешь все статьи о себе? Собрал целую папку? На твоём месте я бы ее завела.

Уголки его губ дергаются.

— Ты милая, когда бредишь.

— Угх.

— Не нравится, когда тебя называют милой?

— Не от тебя. По крайней мере, не в данный момент, — если на то пошло, я хочу, чтобы он считал меня сексуальной или чувственной. Неотразимой. Такой, какие слова говорил мне в ту первую ночь в отеле. Сейчас же чувствую себя милой ровно настолько, насколько может быть милой картофелина — немытая и потная.

— Учту, — Коул переворачивается на спину и уставляется в потолок. — Моя мать сохраняла все газетные вырезки, когда всё только начиналось. Не знаю, делает ли она это до сих пор.

— Гарантирую, что делает.

Он улыбается — мягкой, личной улыбкой.

— Вероятно. Стоит её спросить.

Я приподнимаюсь на локте, внезапно встревоженная этой новой версией Коула Портера — того, кто заботится обо мне во время болезни и отвечает на вопросы глубоким, мягким голосом.

Каким-то образом мы оказались в альтернативной вселенной.

— Ты остался. На всю ночь. Почему?

Он бросает на меня взгляд, прищурившись.

— Вечером ты находилась в шаге от обморока, а затем и вовсе потеряла сознание.

— Ох.

— Ты помнишь, что здесь был врач?

— М-м. Смутно. Ты кому-то позвонил?

Он кивает.

— И уже связывался с ним утром. Тебе предписан постельный режим, очень много жидкости и ещё таблетки на прикроватной тумбочке.

Я на какое-то время лишаюсь дара речи. Голова всё ещё идёт кругом, и я закрываю глаза, прячась от дневного света.

— Ого.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше. По сравнению со вчерашним вечером, я имею в виду. Ничего себе.

Он тянется и взбивает подушку.

— Я удивлён, — говорит он.

— Чему?

— Думал, меня вышвырнут в ту же секунду, как проснёшься без жара. Ну, знаешь, учитывая, что я твой враг номер один и всё такое.

Я хочу рассмеяться, но сил хватает только на улыбку.

— Нет энергии, — говорю я. — Это стратегическое отступление.

— Перемирие, — поправляет он.

— Да. Это приятно, — шепчу я, снова переворачиваясь. Сон уже пытается вернуть свои права, и бороться с ним нет смысла. У меня просто нет на это сил.

Последнее, что я слышу — это звонок мобильного и тихое ругательство Коула, прежде чем он отвечает. Шаги удаляются вглубь квартиры, но до меня долетает одна фраза:

— Отмените мои встречи.

И затем снова проваливаюсь в забытье.

Я выгляжу отвратительно.

Это первое, что я чувствую, когда снова просыпаюсь. Часы на тумбочке показывают одиннадцать утра. Глаза будто склеены, волосы в беспорядке, а во рту привкус меди.

Простыни, футболка... я потела всю ночь напролёт.

Мне нужен душ.

Я свешиваю ноги с края кровати и сижу какое-то время, переводя дух. На мне только трусики и футболка.

Коул.

Должно быть, это он помог снять штаны, и обувь, и... остался. Вызвал врача. Отменил встречи. Почва уходит из-под ног. Нет, Скай, говорю я себе и запихиваю эту мысль куда-нибудь подальше. Я не могу переварить это прямо сейчас. Всё по порядку. Сначала душ. Потом размышления о доброте врага.

Дверь спальни открыта, и из гостиной доносится голос. Коул с кем-то говорит по телефону.

— Нет, — слышу я его голос. — Точно нет. Я знаю, что это твоя жизнь… не начинай, Блэр… но если спрашиваешь моего разрешения, то ответ «нет».

Мне слишком любопытно, чтобы перестать слушать, поэтому подползаю ближе к открытой двери. Тот, кто на другом конце провода, говорит очень долго.

Коул вздыхает.

— Конечно, я хочу, чтобы ты была счастлива. Что за вопрос?

Я подслушиваю. Шпионю, если честно. И всё же не могу заставить себя отойти.

— Да, — говорит он наконец. — Увидимся в воскресенье. Поговорим подробнее тогда.

Его голос приближается, и я успеваю юркнуть обратно в кровать в самый последний момент. Брови Коула взлетают вверх, когда он видит, что я проснулась. Он прислоняется к дверному косяку, всё в той же одежде, что и вчера вечером.

— Ты встала.

— Да.

Он мельком показывает телефон.

— Я тебя разбудил?

— Нет, нет. Совсем нет.

— Хорошо.

Я тоже киваю, но понятия не имею, что сказать. Он остался. Почти полдень, а Коул всё ещё здесь, откладывает мировое господство на потом.

— Как самочувствие?

— Лучше. Пить хочется. И отчаянно нужен душ.

Он одаривает меня кривой улыбкой.

— Голодна?

— Немного, да.

— Иди в душ. Я приготовлю что-нибудь поесть.

Я слишком ошеломлена, чтобы протестовать.

— Хорошо, — я направляюсь в ванную и слышу, как он берет ключи со столика в прихожей; входная дверь защелкивается.

Ого.

Я чувствую себя слабой, как ягнёнок, стягивая промокшую футболку и снимая бельё. Душ — это изумительно простое удовольствие. Я моюсь под холодной водой, достаточной, чтобы остудить разгорячённую кожу, а затем снова включаю горячую, успокаивая ноющие мышцы.

Я смотрю на дорогой шампунь и кондиционер, а они смотрят на меня. Хватит ли сил?

Кажется, это требует всей силы воли, но я выдавливаю порцию шампуня и начинаю массировать болезненную кожу головы. Всё болит, но запах средств помогает. Карамель и цветы.

Я выхожу из душа помолодевшей на пять лет и в сто раз более свежей. Глядя в зеркало, вижу раскрасневшиеся щеки и блестящие глаза.

— Черт, — я выгляжу такой же больной, какой себя чувствую. Думаю обо всем том, что, вероятно, наговорила Коулу вчера ночью. О том, что он явился на книжные чтения, лично ответив на приглашение, которое мы отправили в офис. Это должно