Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

– Я тебе не рассказывал, – говорит он, – но после их смерти я сначала думал, что мне тоже суждено умереть. – Он смеется, как будто по-детски дразнится. – Я думал, Бог ошибся. Что он в любую секунду это осознает и придет за мной. – Санти хаотично тычет в песок. – Первые несколько ночей в нашей комнате я не спал. Просто лежал и ждал.

Тора помнит. Она тоже не спала. Она лежала на кровати в своей комнате, смотрела на светящиеся созвездия на потолке и удивлялась тому, как все поменялось – пустое пространство в ее комнате неожиданно заполнилось темным силуэтом Санти, его неглубоким осторожным дыханием.

– Мне было несложно представить себе, как это случится. Я про смерть. Казалось, будто я помню, каково это – умирать.

Тора неожиданно дрожит, у нее кружится голова – и тут же все проходит. Голос Санти вибрирует:

– Но я продолжал думать обо всем том, чего никогда не смогу добиться. О том, что никогда не научусь летать. Никогда не увижу мир, не говоря уже о звездах.

Он плачет, Тора не может на него смотреть, она не из тех, кто умеет утешить. Она хочет нырнуть в озеро, спрятаться в голубом мире, где тишина и все невесомое.

Санти трет лицо рукой, оставляя разводы песка.

– Я хотел снова увидеть свою семью. Очень сильно. Но я не хотел умирать. И я… не знаю, простят ли родные меня за это когда-нибудь.

Он безмолвно рыдает, его тело сотрясается. Тора как будто парализована. «Помогите», – думает она, но не знает, к кому обращается: может, к призраку родной сестры Санти, может, к человеку, который должен успокоить Санти из-за охватившего его горя, в котором виновата сама Тора. Что ей делать? Ответ приходит, но это не слова и даже не идея, а объятия. Она обнимает его, он сам тянется к ней, словно она сможет починить то, что в нем поломано. Тора наблюдает, как безразличный мир продолжает существовать, – какой-то ребенок строит замок из песка, мужчина спит с книгой на лице, длинноволосый мужчина в синем плаще бежит по кромке берега. Тора никогда прежде так не злилась: на родных Санти – за то, что они умерли, на Бога – за то, что он бросил Санти, на глупую вселенную, которая помешала Санти стать тем, кем он должен был стать. Она не знает, откуда возникает этот четкий образ Санти – кем бы он стал, если бы его родители не умерли, версия, которую Тора никогда не видела. Спокойнее нынешнего, не такой злой и более жизнерадостный: Санти, каким он должен быть. И себя: какой она была бы без него – более одинокой, язвительной, не готовой прощать. Может, они оба очутились бы здесь на озере, сидели бы порознь, не обращая внимания друг на друга – он – на угрюмую девочку с волосами цвета морской волны, она – на смеющегося мальчика в кругу друзей. Тора представляет, как они проплывали бы мимо друг друга под водой, словно два незнакомых размытых очертания в голубой толще.

Санти отстраняется от нее. Он спокойнее, дышит легче, лицо горит от смущения.

– Прости, – говорит он. – Черт, как стыдно!

– Я никому не скажу. – Тора погружает кончики пальцев в прохладу песка.

Мгновение они смотрят друг на друга, у Санти красные глаза и глупая улыбка, Тора чувствует облегчение и триумф, словно сдала тест, к которому не готовилась. Мужчина в синем плаще падает на колени между ними.

– Простите. Что-то надвигается, – говорит он, переводя взгляд то на одного, то на другого. – Простите, я пытался…

Тора не понимает, что происходит дальше. Она точно слышит звук чего-то разрывающегося, что-то сотрясается на мгновение, которое, кажется, длится целую вечность. Время словно разворачивается вспять: ей шесть лет, огни машины отражаются от мокрой дороги, и затем происходит столкновение, которое повлияет на всю ее жизнь – от рождения до отдаленного момента смерти – и поменяет все. Они с Санти падают, его голова утыкается ей в плечо, Тора вцепляется в него, словно это спасет их, когда наступит конец света. «Не сейчас» – единственная мысль в ее голове, прежде чем все заканчивается.

Она открывает глаза – они лежат на песке у озера Фюлингер-Зее, дети играют на мелководье, все как и было.

Хотя нет. Тора улавливает звук поверх болтовни ничего не замечающих отдыхающих, поверх всплеска воды: перезвон, мягкий, но настойчивый, как часы, которые бесконечно отбивают время. Мужчина в синем плаще сидит рядом, увязнув руками в песке. Тора замечает свечение краем глаза, но когда поворачивает голову, оно уже исчезает. Она вдыхает дым, кашляет, пытается отдышаться. Рядом с ней Санти – сгорбленный, ловит ртом воздух, но она не смотрит на него: ее загипнотизировал незнакомец в синем плаще, его встревоженное лицо, его неподвижность.

Звук пропадает, запах дыма улетучивается. А может, ей все показалось? Но в голове мутится, как будто она пробыла под водой слишком долго. Рядом Санти вдыхает и выдыхает, его тяжелое дыхание постепенно успокаивается.

Мужчина в синем плаще вскакивает, он явно потрясен.

– Вы в порядке, – заверяет он Санти, касаясь руки Торы. – Вы в порядке. – Он произносит это так, будто рассказывает строчку из стихотворения на иностранном языке.

– А вы? – спрашивает Санти. – Вы…

У мужчины закатываются глаза, он падает на песок. Санти склоняется над ним:

– Эй! Что с вами?

Лицо незнакомца жутко меняется от радости к страданию, а потом он смеется. Тора нутром чувствует опасность:

– Мне кажется, у него удар.

– Черт! – Санти смотрит на нее. – У тебя есть телефон?

Она качает головой. Тора не взяла телефон, чтобы не оставлять без присмотра, пока они с Санти плавают.

– Беги, – говорит она. – Попроси кого-нибудь вызвать «скорую». Я побуду с ним.

Санти вскакивает и убегает. Тора еще долго будет помнить это мгновение: синий плащ, распростертый вокруг мужчины, словно крылья оттенка бледнее, чем небо, и песок из-под пяток убегающего Санти.

– Что-то случилось, – повторяет мужчина снова и снова.

– Я знаю, – отвечает Тора, думая, что ему станет легче, если кто-то будет его слушать. – Как вас зовут? – спрашивает она.

Лицо мужчины дергается, выражение по-прежнему меняется, он смотрит так, словно она сама знает все ответы, словно может его спасти.

– Перегрин, – говорит он.

– Перегрин, вам скоро помогут, – заверяет она. – Просто держитесь.

Часть вторая