Король Сапфир - Сильвия Лайм

Устало потерла глаза.

— Я и правда соскучилась, а ты ведешь себя так, будто мы виделись пару часов назад. И будто не было Айремора, Подлунного цветка, всех этих месяцев и дней… Словно я все еще…

Договорить не смогла.

«Словно я все еще лаурия Красного дожа, и мы с тобой оба — простые рабы Хайвейля. А это давно не так…»

Ал не знал, о чем я думаю. Его черный взгляд на миг потеплел.

— Я тоже соскучился. Боялся, что ты без меня совсем пропадешь, Саша.

Впрочем, через секунду он снова сделался безучастным.

— Меня прислали учить тебя. Красный дож настоял, чтобы выбрали сервуса, что и так прислуживал тебе прежде. Тем более что я был одним из сильнейших чарогников в Хальвейле.

— Правда? Я не знала.

На душе сделалось ужасно одиноко. Хотелось отогнать назойливое чувство, но это было не так уж просто. Перед глазами ярко вспыхнуло смуглое лицо Сициана с горящими кровью и огнем бесконечно глубокими глазами.

— Я слышала, что в империи гражданская война? — спросила тихо. — Райя-нор даже на совет аватаров не явился.

— Тебя это беспокоит? — чуть склонив голову на бок, спросил Ал. — Император — не ребенок, справится.

Пожала плечами. Хотела бы я, чтобы и впрямь он справился. Чтобы решение проблем давалось ему также легко, как все о нем говорят.

Сициан Алатус Райя-нор, непобедимый и страшный дракон, для которого нет невыполнимых задач.

Так ли это на самом деле?..

— А ты его видел? Перед тем как отправиться сюда?

Хотелось сделать собственный взгляд таким же нечитабельным, какой был у Ала. Но вряд ли у меня получилось.

В ответ за чертой черных глаз что-то блеснуло.

— Да, я видел дожа. Он и отдал мне приказ явиться в Стальную корону в качестве дипломатического посланника.

— А разве Огненной луне не выгоднее бездействовать? — спросила вдруг совсем не то, что хотела. Хотела: про мысли дожа, его послания для меня. Его настроения и чувства… А вышло — что вышло. — Разве империя не имеет в планах ослабить Стальную корону, оставив меня лишь триплексным магом? Я не стану Великой Иви, и можно будет нападать…

По крайней мере что-то такое мне объяснял Лоранеш.

Ал сдвинул брови.

— Во-первых, Райя-нор не заинтересован в том, чтобы ослаблять тебя. Он до сих пор считает тебя лаурией, которая принадлежит лишь ему. А его лаурия должна получать лучшее.

Что-то екнуло в груди. Как так можно одновременно и оскорбить, и сделать тепло на душе? Вроде и позаботился, и присвоил, как вещь.

— Во-вторых, Райя-нор делает то, что считает нужным, и никакие силы не остановят его от вторжения в Стальную корону, если он того пожелает. Эсер сильно ошибается, если думает иначе.

Голос Ала зазвучал жестче, но в самый последний момент он резко отвернулся, взглянув в стену, чем полностью стер острое ощущение, возникшее от его слов.

— Ну а в-третьих, за то, чтобы выписать себе огненного мага Эсер заплатил Райя-нору тонной фальмерита. Поэтому на данный момент Стальная корона и Огненная луна находятся в мирных торговых отношениях. Хоть и в тайных.

Я ахнула.

— Получается Лоранеш сейчас союзник Сициана? — выдохнула резко.

— Союзник — сильно сказано, но что-то вроде того. Пока фальмерит поступает в Огненную луну, претензий к Подземью у империи нет.

— Но не слишком ли много — тонна драгоценного колдовского металла за меня одну? — скорее риторически спросила я. Но Ал все же ответил:

— В Стальной короне не рождаются и не живут огненные маги. Несмотря на близость фальмерита. Чарогникам здесь не хватает солнца. И чарогненный дар быстро гаснет или сильно слабеет даже у тех, кто приезжает сюда жить уже в зрелом возрасте. Единственная возможность получить сильного чарогника — купить его.

Кивнула, стараясь побыстрее уложить все услышанное в голове.

— Получается, теперь мы будем часто видеться, — попыталась я улыбнуться.

На этот раз Ал подался вперед, уперев локти в колени, и выражение его лица стало теплым и уверенным, когда он тихо и с нажимом ответил то, что я вовсе не ожидала:

— Теперь со мной ты сможешь покинуть Стальную корону тогда, когда пожелаешь.

Мир перед глазами чуть не перевернулся.

— Что, правда⁈

Я вскочила на ноги, и тут же чай из чашки, что стояла напротив, выплеснулся и взлетел вверх круглым водяным шаром. Вся жидкость, что оставалась в кувшине на подносе, булькнула и последовала наверх таким же, но более крупным облаком. Из яичницы брызнуло масло и мелкой круглой россыпью зависло над столом. Аккурат между мной и Алом.

Мужчина проследил за происходящим, и его удивление выдала только чуть приподнявшаяся черная бровь под длинной смолистой челкой.

— Надеюсь, это выражение твоей радости и готовности отправиться прямо сейчас, — выдал он, через миг переведя на меня острый, пронзительный взгляд, от которого по спине проскакал табун раскаленных кузнечиков.

Ком застрял в горле. Потому что ответ, увы, оказался совсем не тем, который ожидал получить мой друг.

— Нет, Ал. Я остаюсь…

Я думала, что он будет возмущаться, может быть даже скажет, что у него приказ. Но сервус просто откинулся назад в кресле, предварительно взяв с подноса бутерброд с подземными грибами, и невозмутимо стал его есть, встряхнув плечами:

— Как хочешь.

— Но… Я буду рада, если ты не станешь отзывать свое любезное предложение помочь, — кашлянув, добавила я, краснея. — Просто воспользуюсь я им чуть попозже. Наверное.

— Как скажешь, — бросил Ал, пережевывая угощение и даже не глядя на меня.

— Тебе что, все равно⁈ — кажется, я снова не сдержалась, и капли из воздуха с громким «плюх» упали на стол, забрызгав все вокруг. Парочка попала на рукава чисто черного мужского камзола, что одинаково хорошо смотрелся бы как на слуге высокопоставленного огненного вельможи, так и на самом этом вельможе.

Никаких украшений. Только красновато-серебристая мелкая оторочка.

Ал перевел медленный взгляд с меня на рукав, затем обратно. Даже жевать перестал.

— Саша, помнится, ты говорила, что хочешь быть хозяйкой сама себе. Что участь лаурии тебе претит. Так почему я должен мешать? Я в конце концов просто твой учитель здесь.

Густая черная бровь изогнулась, а за нечитабельным выражением глаз что-то мелькнуло. Как пить дать что-то, что мне обязательно нужно было узнать. Но узнать оказалось невозможно.

— А еще ты говорила, что я вхожу в твой ближний круг. Разве нет? Я ценю это. И