Плененная - Лив Зандер

Этого было достаточно, чтобы я снова сорвалась с места, бесцельно блуждая вдоль рядов магазинов и ресторанов.

— Иден, — произнес он резким, властным тоном. — Ты сейчас же вернешься со мной.

— Валяй! Перекинь меня через плечо, как дикарь, коим ты и являешься.

Он раздраженно хмыкнул и развернул меня за руку к себе.

— Ты даже не знаешь, куда идешь!

— Неважно! — крикнула я. — Любое направление прочь от тебя — верное.

От этих слов он отпрянул. Губы его беззвучно шевелились, а голос стал совсем тихим:

— Что ты сейчас сказала?

Я прикусила язык.

Просто выскользнула из-под его тяжелой ладони и пошла дальше. Оглядываясь через плечо, я видела, как с каждым моим шагом он становится все меньше и меньше.

Ничего хорошего это не сулило.

Не стоило его бить.

Но когда мышцы начало жечь от усталости, мне не осталось ничего другого, кроме как замедлиться.

Добравшись до перекрестка, я убедила себя, что не заблудилась. Нельзя заблудиться, если даже не знаешь, куда идешь.

Коридор расходился на три части, и не было сомнений: любой путь окажется таким же паршивым, как и остальные. Из этого места нет выхода. От него нет выхода.

Стоило мне повернуть налево, как знакомый голос заставил меня замереть.

— О, туда тебе точно не надо.

Обернувшись, я увидела Мелека: он стоял, прислонившись к стене с кружкой в руке.

Я с опаской посмотрела на него.

— Это еще почему?

— Там тренировочная зона младших рангов. Один шаг за угол, и окажешься в компании как минимум сотни полуголых, потных, неотесанных и неудовлетворенных ветусианских воинов. — Он медленно и устало выдохнул. — Поверь мне. Тебе оно не надо.

Я отступила назад.

— Пришел вколоть мне успокоительное?

— С чего бы? Ты больше не моя забота. Вообще ни одна из самок больше не моя забота с тех пор, как ты сбежала, а Командор из-за этого лишил меня звания. — Он отхлебнул из кружки. — К тому же, не знаю, заметила ты или нет, но он велел снять твой имплант.

Я вскинула руку к шее, ощупывая кожу в поисках резинового контура. Но там ничего не было. Торин его убрал.

— Так вот почему он не вырубил меня, когда я ушла.

— Ой, да брось, Иден. Если бы Командор хотел тебя поймать, ты бы уже висела у него на плече кверху задом. — Он печально улыбнулся. — Ты же понимаешь, что не можешь покинуть «Ардев-5»? У тебя никогда не было шанса на побег.

— Да, я знаю. — Признание этого вслух убило во мне последние остатки бунтарства. Наверное.

— Хочешь, провожу тебя до его покоев?

Я уставилась в пол и закусила губу.

— Наверняка он в бешенстве.

— Еще бы. Весь корабль будет судачить о том, как пара Командора вот так от него ушла. — Он указал на коридор справа. — Пойдем. Крюк сделаем. Дадим вам обоим время остыть.

Я кивнула и пошла рядом с ним по залу, с каждым шагом на глаза наворачивались слезы.

— Он ужасен, — произнесла я спустя какое-то время.

— Не может он быть настолько плох, раз уж ты связала себя с ним меньше чем за сутки. Мы-то думали, ты еще не готова к паре. Увидеть тебя в черном платье было… неожиданно.

— Спасибо, Мелек. Если я до этого не чувствовала себя шлюхой, то ты только что это исправил, — выдавила я прерывистым от раздражения голосом. — И я не связывала себя с ним, что бы это ни значило. Мы заключили сделку.

Ребенок в обмен на свободу.

Сейчас это звучало еще более дико.

Он поставил кружку на парящую тележку и засунул руки в карманы.

— Дай угадаю. Это как-то связано с ротацией женщин, которую он приказал провести? Весь экипаж теперь в две смены пашет. Кроме меня. У меня теперь тройные смены. Хочешь знать, почему?

Во мне шевельнулась жалость.

— Послушай, мне правда жаль, что я снова сбежала, ладно? Я не хотела подставлять тебя.

— Командор недолюбливает мой род.

— Хм, и что же это за род такой?

Понурив плечи, он взглянул на меня, склонив голову набок.

— Замечала когда-нибудь, что мои глаза как будто двух цветов?

— Это красиво. Выделяет тебя среди остальных.

— Ага, и сразу выдает во мне наркомана. — Он цокнул языком и быстро добавил: — Бывшего. Я чист уже несколько солярных циклов. Душа-пыль вымывает пигмент из радужки. Я родился с зелеными глазами.

— Никогда бы не подумала, что у тебя были проблемы с наркотиками.

— Не все в Ветусианской Империи так уж прекрасно, Иден, — сказал он. — У нас своих проблем хватает, и душа-пыль, пожалуй, одна из самых серьезных. Легко подсесть на то, что дарит чувство удовлетворения, если его больше негде взять. Как я уже говорил… мы народ одинокий.

— Ну, он хочет, чтобы я держалась от тебя подальше.

Смех Мелека мгновенно перешел в стон.

— И вот я здесь, веду тебя прямо к нему. Он за это наверняка отправит меня на первом же звездолете обратно на Култум.

— Я же говорю. Он ужасен.

— Тебе вряд ли достался бы кто-то лучше него, Иден. Он один из трех наших Хранителей, и самый могущественный. Почти нет вещей, которые он не мог бы тебе дать.

— Кроме элементарного уважения и такта, — огрызнулась я. — Меня могут передать кому-то другому?

— Иден, вас свели, потому что вам суждено быть вместе.

Тревога просочилась в кости, заставляя меня чувствовать себя хрупкой и сломленной.

— О чем ты говоришь?

— Тебе стоило больше слушать и меньше швыряться в меня вещами. — Он резко остановился, положил руку мне на плечо и развернул к себе. — У людей и ветусианцев есть связь Гайи, потому что мы вышли из одного генетического пула. Каждому предназначен лишь один партнер, не больше.

— Ну да, для здорового потомства или вроде того. Я слушала!

— Нет! Подумай сама. Мы можем исправить почти любую поврежденную клетку, так с чего бы нам об этом беспокоиться? — Его голос стал настолько серьезным, что мне захотелось зажать уши ладонями, лишь бы не слышать продолжения. — У вас есть эта связь, потому что вам суждено быть вместе. Наши ученые обнаружили это целую вечность назад, и мы создали базу данных, чтобы пары находили друг друга быстрее. Клянусь, Иден, в нашем языке даже слова «развод» больше нет, или чего-то, что указывало бы на разрыв пары.

Горький и тошнотворный ком паники подкатил к горлу, грудь сдавило от чистого ужаса.

— Это все чушь собачья. Я не верю в судьбу.

— Как будто судьбе не плевать, во что ты там веришь, — хмыкнул он. — Он сказал, что сам тебя захватил. Ты никогда