Рыжее солнышко - Пола Льюис

«Давайте снимем ваши джинсы» — последние три недели эта фраза постоянно преследовала его.

Ему следовало бы знать, что сегодня его мечтам не суждено осуществиться, даже если он снимет с нее джинсы.

— Это будет не так-то просто, — вздохнула Джесси.

— Принимаю ваш упрек. Мне нужно было проверить ваше искусство верховой езды до того, как мы выехали.

К несчастью, он был поглощен совсем иными мыслями. Ему никогда не доводилось видеть женщину, выглядевшую так очаровательно, как Джесси Хуберт в тот момент, когда он ворвался в ее спальню.

Красноватые локоны девушки разметались по подушке, ее щеки были нежно-розовыми ото сна, а длинные ресницы отбрасывали тени на скулы.

На ней была надета изящная маленькая вещица, будто сплетенная из паутины, сквозь которую проглядывали гладкая молочно-белая кожа и едва прикрытые полные округлые груди.

Сидни сразу же почувствовал искушение поцеловать ее. Эта мысль полностью захватила его, хотя он яростно пытался направить ее в другое русло и выйти из этой неловкой ситуации. Теперь же, когда она скакала позади него, и лифчик цвета слоновой кости выглядывал в вырезе ее рубашки, а маленькие красные губки изогнулись в соблазнительную улыбку, это стало еще труднее.

Он попытался не смотреть в ее сторону, усилием воли держа в узде свои разгулявшиеся животные инстинкты. Но если первое еще как-то удавалось, то животные инстинкты бушевали, не ослабевая.

И вот теперь он расплачивался и за свою небрежность, и за свое яростное желание.

— Сидни, — прошептала Джесси, — мои уши тоже не болят.

Его охватило чувство, близкое к блаженству. Это было то самое приглашение, которое ему было нужно. Он целовал ее со всевозрастающей страстью, его руки с яростным наслаждением исследовали ее тело, когда резкий вскрик остановил его.

— Не нужно касаться меня там, — взмолилась она. — Это слишком больно.

И тогда он вспомнил, что собирался взглянуть на ссадины.

Он расстегнул молнию на ее джинсах, тихонько успокаивая ее.

— Давайте посмотрим, насколько это серьезно, — произнес он, похвалив себя за спокойный ровный голос.

— Сидни, мне ужасно неловко.

Нежно, как только мог, Сидни стянул джинсы с ее округлых бедер, открыв своему взору шелковые трусики цвета слоновой кости с V-образным вырезом, отделанным кружевом.

Его дыхание участилось, пока он стягивал ее джинсы.

Нежная кожа внутренней поверхности ее бедер уже понемногу синела.

— О, Джесси, почему вы не сказали мне раньше?

— На мне легко появляются синяки, — сказала она. — Я уверена, что это выглядит хуже, чем чувствуется.

Он легонько дотронулся пальцем до синяка, и она застонала.

— Я в этом не уверен, — пробормотал Сидни.

Он осмотрел ее ноги. Кожа на них была сильно натерта.

Он тяжело вздохнул, лицо помрачнело.

— Это моя вина. Я думал, что вы катаетесь верхом каждый день. Я действительно так думал. Сам-то я езжу верхом с тех пор, как стал ходить, и никогда не представлял себе, что кто-то может быть столь чувствительным и нежным.

— Это совсем не ваша вина, Сидни. Это я вела себя глупо. Надо было сознаться вам сразу, как только почувствовала боль. Я только хотела один раз попробовать.

Ее слова как ножом резанули по сердцу. Неужели он вел себя с ней так гадко, что девушка решилась что-то ему доказать? Теперь он понимал, что да.

— Джесси, прохладная вода наверняка поможет унять боль. Давайте-ка, я опущу вас на минутку в ручей, потом отдохнем и пообедаем, и, может быть, через час или около того… — с сомнением протянул он.

Как, черт возьми, он собирается отвезти ее на ранчо?

Возможно, он посадит ее на колени, ведь верхом она уже сидеть не сможет — это слишком больно.

Сидни усадил Джесси в ручеек глубиной всего несколько дюймов. Джесси завизжала, когда холодная вода коснулась ее. К ее ужасу, трусики, которые были соблазнительными сами по себе, намокнув, стали совершенно прозрачными.

Девушка плеснула в него водой.

— Что это вы такой мрачный? Перестаньте хмуриться!

Он попытался улыбнуться и подумал, что возможно, улыбается как Гринч, укравший Рождество.

— Теперь я чувствую себя намного лучше, — сказала Джесси несколько минут спустя. Опираясь на его плечи, она подтянулась вверх.

Его дыхание участилось, когда он взглянул на нее. По стройным ногам стекали капли воды, а тонкие трусики просвечивали больше, чем нужно.

Сидни, недолго думая, сорвал с себя рубашку и обвязал ее вокруг талии Джесси.

— Давайте поедим, — предложил он. Интересно, сколько еще ему удастся сдерживать себя.

Он не подумал об этом в самом начале. Как он, черт побери, вынесет уединение с Джесси Хуберт!

— Ну а теперь расскажите мне что-нибудь о себе, — попросила его Джесси, без особого аппетита откусывая от куриной ножки.

Сидни выглядел мрачным и погруженным в себя. И невероятно привлекательным без рубашки. Его мускулистый торс был покрыт легким золотисто-коричневым загаром. Ей захотелось дотронуться до него пальцами, затем губами и, наконец, языком.

Она еще раз откусила от курицы.

— О себе? — переспросил Сидни. — Не думаю, что тут можно много рассказать.

— Конечно же, можно! Вы можете поведать мне о том, как вы росли на ранчо, о девушке, которую вы любили много лет назад, и о своей работе.

Сидни немного смягчился. Оказалось, что он вырос на этом ранчо. Его отец был здесь управляющим, а еще раньше — его дед. Он вспомнил о праздновании Рождества на ранчо, о своем первом пони и о том, как бык загнал его на маленькую осину.

Мрачное выражение исчезло с его лица.

— А как же та девушка, которую вы любили? — спросила Джесси, протягивая ему шоколадное печенье из пакета с едой, который он приготовил в дорогу. Кончики ее пальцев коснулись его и немного задержались. Девушка поспешно отдернула их. Это ощущение только раздразнило ее.

Его лицо снова помрачнело.

— Это случилось очень давно, и здесь нечего рассказывать. Она жила на ранчо по соседству и была моей ровесницей. Мы все здесь облазили вместе. Да, та девушка умела ездить верхом.

Джесси потянула вниз его рубашку, прикрывая доказательства своего собственного «мастерства» верховой езды.