Жениться по завещанию - Лесли Лафой

Кэролайн обдумывала услышанное, пребывая словно в тумане. А еще в каком-то совершенно беспечнейшем расположении духа.

– Этого, возможно, придется ждать еще годы и годы, – вымолвила она наконец. – Особенно это касается Фионы… Учитывая ее возраст и неприспособленность к жизни среди людей.

– Вы знаете, я, кажется, начинаю понимать, почему старина Джеффри так много пил, – проговорил Дрейтон.

Хм… Она вроде бы тоже… Ведь куда как приятнее погрузиться в винные пары и плыть по течению, с иронией воспринимая проблемы, которые в трезвом состоянии были бы просто удручающими… Не думая о денежных затруднениях или… о необходимости выходить замуж за совершенно незнакомого человека.

– Теперь, став герцогом, – начала она оформлять расплывчатую мысль, – вы тоже можете рассчитывать на весьма удачный брак. Только будьте осторожны, не подцепите какую-нибудь вторую Брунгильду… И с самого начала требуйте приданое в свое полное распоряжение.

Подцепить вторую Брунгильду? Боже упаси! Ему больше по вкусу миниатюрные изящные модистки с призывным взглядом улыбающихся глаз.

– Что? – Дрейтон пару раз моргнул и, не дожидаясь отклика, продолжил: – Да кто в здравом уме отдаст свою дочь вкупе с приданым такому человеку, как я? С моим происхождением и финансовым положением?

– Ну, хотя бы тот, кому захочется иметь возможность заявить своим друзьям: «В этот уик-энд я, вероятно, не смогу встретиться с вами за карточным столом. Потому что моя дочь, герцогиня Райленд, устраивает у себя прием и принц Пуфляндский желает, чтобы я научил его тонкостям игры в криббидж».

– Вряд ли, – хмыкнул Дрейтон. – Кстати, в дополнение к моему нынешнему величию уже на ближайшей парламентской сессии мне предстоит протирать штаны в палате лордов. И притворяться, будто я не замечаю презрительных смешков за спиной и нечаянных тычков локтем.

Кэролайн потягивала вино, устремив взгляд куда-то в пустоту.

– Что скажете на это? – окликнул ее Дрейтон. – Может, станете утверждать, что бывает и хуже?

– Ну…

– Хуже быть просто не может.

– Послушайте, а можно ли ожидать, – медленно начала она, – что в качестве признанных дочерей покойного герцога Райленда нас представят ко двору? Я, конечно, не сведуща в подобных вопросах, но мне кажется, что аудиенция при дворе просто необходима для того, чтобы быть вхожей на балы и прочие благородные собрания, где можно подыскать подходящего супруга.

Черт, подумал Дрейтон, а ведь когда Кэролайн выйдет в свет после высочайшей аудиенции, то самые завидные женихи Британской империи просто-напросто оттопчут друг другу ноги, увиваясь за ней. Если, конечно, он, ее опекун, окажется в состоянии держать себя в узде. При ином раскладе она превратится в отверженную.

Кэролайн, как видно, неверно истолковала его молчание Несколько обиженным и в то же время ироничным тоном она продолжила:

– Вы, наверное, сомневаетесь, что я сумею не опозориться перед королевой?

– Да нет, я как раз представил себе ее встречу с Симоной, – соврал Дрейтон.

Кэролайн округлила глаза, и засмеялась.

– Боже милостивый! – вымолвила она и протянула свой бокал. – Налейте мне, пожалуйста, еще.

Дрейтон выполнил просьбу, хотя и понимал, что не должен этого делать. Сам он выпил уже столько, что сомневался, сможет ли контролировать собственное поведение. К этой же кондиции, похоже, приближалась и его подопечная. Одно неловкое движение – и все полетите тартарары. Сейчас, наверное, самое время завершить совместный ужин и как можно скорее отгородиться друг, от друга тяжелыми дверями с крепкими замками.

– А сегодня утром вы мне солгали, – произнесла между тем Кэролайн.

– Я не думаю, что в моем масштабном замысле уловка насчет слуги у задней двери была такой, уж коварной, – отозвался Дрейтон.

– Да я не о том, – улыбнулась она. – Вы солгали, сказав, что мой отец изменился. Что он будто бы смягчился сердцем и глубоко раскаялся в том, что еще раньше, не признал нас своими дочерьми.

Казалось, сегодняшнее утро осталось где-то в далеком прошлом. За этот день столько всего произошло.

– Я просто решил пощадить ваш и чувства, – сказал Дрейтон. – Вряд ли вам было бы приятно услышать, что ваш отец согласился признать вас только ради денег.

– Однако тот же стимул движет и вами.

– Ну в общем-то да, – согласился Дрейтон. – Но в свое оправдание могу сказать, что я унаследовал вас троих наряду со многими другими проблемами, и теперь в меру сил стараюсь добросовестно выполнять взятые на себя обязательства. В наших общих интересах. Да, я отчаянно нуждаюсь в деньгах, чтобы выполнить условия Джеффри, но ведь нельзя отрицать, что вы втроем также выигрываете от моих усилий.

– Да, верно… Однако пообещайте, пожалуйста, что впредь вы не будете скрывать правду в стремлений поберечь мои; чувства. Уж лучше быть огорченной, нежели несведущей.

– Ну, если вы так настаиваете, то обещаю.

Но уже в следующую секунду Дрейтон подумал: не поторопился ли он разбрасываться обещаниями? Ведь если он честно признается своей подопечной, чем ему хочется с ней наняться, ее чувства будут задеты весьма глубоко.

– И не нужно считать меня еще одной проблемой, – добавила Кэролайн. – Мне, конечно, предстоит многому научиться: и светским манерам, и прочему, – но я далеко не тупица и вполне способна усвоить все, что необходимо.

Да он и не сомневается в том, что она будет способной ученицей. И больше всего ему хотелось бы, чтобы она освоила. Дрейтон словно поперхнулся и поспешил сделать глубокий вдох. Нет, этот ужин определенно пора заканчивать. Натянув на лицо любезную улыбку, он насколько смог твердым голосом заявил:

– Я ни в малейшей степени не сомневаюсь в ваших умственных способностях… Так же, как и в том, что вы ослепите своим блеском всех и каждого, когда мы вернемся в Лондон к началу великосветского сезона.

Кэролайн смотрела на него в некотором ошеломлении. По-видимому, она была задета его внезапным переходом на сухой, формальный тон.

– Вас что-то беспокоит? – спросила она. – Только не лгите. Потому что я вижу такое намерение в ваших глазах.

– Я просто слишком много выпил, и в моей голове сейчас сплошной туман, – ответил Дрейтон и стал подниматься из-за стола, избегая встречаться с ней глазами.

– Да ничего подобного! – с досадой произнесла Кэролайн. Неужели он думает, что она настолько глупа, что не сможет заметить очевидного? Или настолько покладиста, что примет столь неубедительную отговорку? – Не далее как минуту назад вы обещали, что будете со мной откровенны.

– Существует грань, отделяющая откровенность от глупости, – отозвался Дрейтон, огибая стол. – Можете сколько угодно на меня сердиться, но я предпочитаю эту грань не переступать. Я ваш опекун и потому просто обязан проявлять здравомыслие.