Мой нелучший друг - Наталья Будянская

– Мы продрогли! Вы опоздали на полчаса! – кинулась в наступление Юлька.

– Сверху полтинник устроит?

– Каждой.

– Разумеется.

Мы вошли внутрь. Петляли коридорами, спускались по лестнице, я интуитивно чувствовала приближение неприятностей. Разве сцена может быть так далеко и глубоко? Где зал? Где люди?

– Пришли, – сказал проводник и толкнул тяжелую железную дверь.

Открывшаяся картина ослепила сознание одной-единственной ясной мыслью – нас привели для удовлетворения мужской плоти. Причем мужиков здесь было больше, чем предполагает традиционный акт.

Я вжалась позвоночником в стену.

– В чем дело? – взревела Юлька.

– Вали! За работу! – Мужчина, который нас привел, бесцеремонно втолкнул Юльку, и она упала на пол, мгновенно вскочила, одернула короткое концертное платье, попятилась к двери.

– Че за столбняк? – Эти слова были адресованы мне.

– Вы нас не за тех принимаете, – вкрадчивым голосом я попыталась прояснить проблему.

– Баба? С сиськами? Че ты мне лепишь.

– Мужчина, я думаю, мы должны обсудить это недоразумение, – жгла глазами Юлька «проводника».

– Пошла! – заорал он на подругу. – За работу!

Мужики, напустившие столько дыма, что могли бы играть в прятки, зашевелились и загомонили.

– Артур, какого ты строптивых девок поставил? Тебя че просили, а? Мне эти царапины и укусы на фиг не нужны.

– Мы не проститутки, – завопили мы в один голос, цепляясь за зыбкую надежду.

– А мне рыжая понравилась, – захрюкал бугай, тыча пальцем в мою голову.

– Я певица, – почти плакала я.

– О, щас споешь. А мы с братками послушаем, – загрохотали мужики.

– Мы пришли к Владику. Певицы. Врубаешься? Проблемы! Будут! Понял?

Юлька от предчувствия неминуемой моральной гибели перешла на визг, тряслась, но умудрялась угрожать мордоворотам. Единственный выход был плотно прикрыт железной дверью и телом того, кто нас заманил. Спасения ждать не от кого.

– Цып-цып-цып, – позвал диваноподобный мужлан, которому я приглянулась.

Я хоть и рыжая, но на курицу совсем не похожа. Учитывая положение, в которое мы попали, меня теперь только так можно называть.

– Ты кого на понт берешь? – проводник схватил Печенкину за волосы.

– Ай-ай! – взвилась она от боли.

Меня сгреб в охапку бугай, любитель цыплят. Прижал к себе так, что я едва могла дышать, стал стаскивать золотистый комбинезон. Все попытки избавиться от нависшей угрозы он воспринимал с ухмылкой.

Комбинезон с оголенной спиной и юбкой в пол посоветовала надеть Юлька. Этот костюм я сшила давно и уже светилась в модных клубах, сверкая в софитах золотом.

– Мужикам такое нравится, – утверждала Юлька, – ты как золотая рыбка.

И вот, пожалуйста, стопроцентное подтверждение. Только не на таких было рассчитано.

– Умоляю, отпустите нас! Вы ошибаетесь, – рыдала я, хватая его руки.

– Да какая разница, – пробасил он, расстегивая одной рукой штаны.

Внезапный Юлькин вопль заставил всех обернуться. Роскошные пшеничные волосы, зажатые в кулаке проводника, натягивались при каждом движении головой и причиняли невыносимую боль. Она извивалась, рыдала и хотела вырваться.

– У нее же голова разбита! – закричала я и расплакалась.

Не знаю что было бы с нами дальше. Но ангел-хранитель решил сжалиться над нами, преподав хороший урок.

Настырно звонил мобильный, издавая противные сигналы. Кто-то ответил. Раздалась зычная команда нас отпустить. Я почувствовала, как отлипла от чужого пуза и скатилась на пол.

– Наш заказ ждет у входа, олух! Три шикарные девки. Какого лысого ты этих куриц приволок?

– Так они и стояли у входа, – пожал плечами проводник.

– Бегом приведи наших, балбес!

– А этих куда?

Мы с Юлькой жалобно смотрели на говорившего.

– Отпустите! – во весь голос зарыдала я.

Исход мог быть какой угодно. Нас могли изнасиловать и выкинуть где-то за городом. Это в лучшем случае. Сбросить в реку с моста, как Варьку – это реальнее. «Залюбить» до смерти, что тоже возможно. Сделать все, что и планировали, плюс то, чтобы этот эпизод остался в тайне.

Нас отпустили. Как мы добрались домой, помню плохо. Юлька куталась в мое пальто и вздрагивала, я в измятом костюме из тонкой парчи отбивала зубами чечетку.

Мы не разговаривали двое суток. Как-то не о чем было. Каждая находилась под впечатлением и осмысливала случившееся. Ступали осторожно, телевизор и радио не включали, молчали. Погрузившись в собственные мысли, не замечали ничего вокруг. Мир потерял цвет, запах, звук…

Проснувшись утром на третьи сутки, я толкнула Юльку в бок:

– Давай сварим пельменей. Есть охота.

– Отпустило… – облегченно вздохнула Юлька.

Мы никогда к этому случаю не возвращались. Ни у меня, ни у Печенкиной не возникало желания поднимать неприятную тему и ворошить воспоминания.