Свидание с настоящим мужчиной - Кэсси Майлз

Мэйсон смог связаться с агентом Кольером, когда уже заканчивал осмотр первого этажа дома. Он прошел в кабинет адмирала и сел за массивный резной стол. Откинувшись в удобном кресле, он положил ноги на край стола.

– Сэр, я нахожусь в доме адмирала Прескотта, – произнес он в трубку. – Лекси сказала, что ваши люди были здесь во вторник.

– Точно так, четыре офицера. – Акцент его по телефону казался сильнее и резал слух. – Мы обнаружили доказательства того, что были не первыми, кто искал базу в доме.

– Что вы нашли?

– Целую стаю «жучков», – усмехнулся Кольер своей шутке. – Двенадцать штук, установленных по всему дому. А также три камеры, не из системы безопасности Прескотта.

Согласно полученным чертежам в доме было установлено три камеры: в коридоре напротив дверей детских, в кухне у выхода на веранду и в холле.

– Мы проверили весь дом за исключением одного помещения.

– Какого? И почему вы его исключили?

– На самом нижнем этаже есть убежище на случай нападения, оно с кодовым замком. По словам Хелены Кристи Прескотт, только ее муж знает код, а он до сих пор в Пентагоне.

Очень странно. В случае опасности люди в доме должны иметь возможность закрыться изнутри, чтобы им не причинили вред преступники.

Мэйсон подался вперед и склонился над планом дома.

– Полагаю, убежищем никогда не пользовались по назначению. Может, из него сделали хранилище?

– Хелена так и сказала. – Кольер пробормотал какие-то слова, должно быть, ругательства. – Туда перенесли картины, статуэтки, прочий антиквариат – наиболее ценные вещи.

– А как насчет документов? – Убежище казалось ему идеальным местом для хранения дамасской базы. Адмирал был человеком старой формации, наверняка он хранил все важные документы в бумажном виде в коробках или сейфе.

– Хелене больше ничего не известно. Но я подозреваю, что она знает код, ведь там могут лежать и ее украшения, это тоже очень ценные вещи.

– Выходит, она вам помешала выполнить работу до конца.

– Было не очень приятно, – признался Кольер. – До Аспена путь не близкий.

– Но очень приятный.

– Да, места живописные, и особняк красивый, – согласился собеседник, – а тренажерный зал лучший из всех, которые мне доводилось видеть в частных домах.

Водя пальцем по плану, Мэйсон нашел убежище, оно оказалось на нижнем этаже, в противоположном от тренажерного зала конце коридора. Здание было построено таким образом, что одной стеной оно упиралось в скалу, каждый следующий этаж был меньше предыдущего, образуя своего рода ступени. Убежище было в подвальном этаже, над ним располагались спальни детей, на этом уровне свисавший с крыши трос обрывался. Мэйсон невольно задумался, с чем это связано.

– Во время поисков в доме кто-то из ваших людей выходил на улицу? – спросил он Кольера.

– Нет. Мы решили не искать в хозяйственных постройках и на конюшне, посторонний человек не сможет там ничего найти без помощи обитателей дома. Мы старались мыслить, как люди из АС-СД, они уверены, что адмирал спрятал базу данных, сохраненную на флешке, следовательно, они искали очень маленький предмет.

– У вас есть мысли, почему некто в куртке ЦРУ пытался забраться вверх по тросу, закрепленному на крыше?

В трубке повисла тишина. В подобные моменты Мэйсон всегда жалел, что не обладает знаниями Шона, служившего в ФБР. Шон изучал криминальную психологию и мог составить портрет преступника. Сейчас бы он непременно понял, что означает молчание Кольера. Логичнее всего предположить, что он не вполне откровенен. Он причастен к проникновению? Кольер ищет базу, имея собственные тайные цели? Или ему стыдно за своего человека, нарушившего предписание?

– Я требую объяснений, – наконец произнес агент. – Почему вы полагаете, что на крышу хотел подняться мой человек?

– На камере хорошо видно, как неизвестный в куртке ЦРУ закрепляет трос и поднимается по нему, – произнес Мэйсон и оперся локтями о стол. Хорошо бы сейчас видеть лицо Кольера, при визуальном контакте легче распознать ложь.

– Это не мой человек. А он спустился?

– Я еще не смотрел, – признался Мэйсон. – Но сигнализация нигде не сработала.