Наследник - Кэтрин Коултер

Леди Энн мягко промолвила материнским тоном:

— Вам это не привиделось, Джастин. Просто вы познакомились с привидениями Эвишем-Эбби. То, что вы только что нам рассказали, случается не часто и только в графской спальне. Плач ребенка и душераздирающий крик его матери. Но нам ничего о них не известно.

— О, прошу вас, Энн, вы ведь не хотите, чтобы я провел еще одну кошмарную ночь? Я же готов поверить каждому вашему слову — у меня сердце колотится, как у зайца. Умоляю, скажите, что во всем виновата тушеная капуста, которая вчера была у нас на обед.

— Вчера тушеную капусту не готовили. Держите себя в руках, сэр, вся эта история — сущая правда, — сказала Арабелла, наклонившись к нему и зловеще прищурившись. — Моему отцу десятки раз доводилось слышать то, чему вы были свидетелем в эту ночь. Предание гласит, что тому назад два века, задолго до того, как поместье Эвишем-Эбби перешло к семье Деверилл, здесь жил лорд по имени Фейбер. За ним ходила слава жестокого, злобного забияки. Нрава он был дикого и необузданного. И вот однажды ненастной ночью к домику местной акушерки подъехал слуга из Эвишем-Эбби и приказал ей следовать за ним. Она ужасно перепугалась и пробовала отказаться, но он, не слушая ее возражений, силой заставил ее сесть в карету. Женщине завязали глаза, и так она проехала много миль, пока наконец карета не остановилась. Акушерку потащили вверх по лестнице, затем провели через большой холл и втолкнули в спальню. — Арабелла, сама превосходная актриса, сделала многозначительную паузу, обвела глазами своих внимательных слушателей и продолжала, понизив голос: — Когда слуга снял с ее глаз повязку, акушерка увидела, что на огромной кровати лежит женщина, которая вот-вот родит. В углу, у камина, неподвижно застыл огромный, мрачного вида мужчина. Леди закричала — у нее начались схватки, — и акушерка, забыв свой страх, бросилась ей помогать. Роды были долгими и трудными, но в конце концов все окончилось благополучно. И тут, к ужасу акушерки, мужчина выступил вперед, схватил новорожденного и с воплем швырнул его в огонь. Роженица дико вскрикнула и без чувств упала на подушки. Слуга быстро вытолкнул акушерку из комнаты, снова завязал глаза и отвез ее домой. — Арабелла перевела дух и добавила: — Ах, у меня каждый раз пробегают мурашки по спине, хотя я слышу эту историю с детства. Какая жуткая легенда! Нет, мне страшно рассказывать ее.

— Боже правый, тогда это и впрямь ужасно, — спокойно промолвил граф, внимательно глядя ей в лицо.

— Я закончу рассказ, — сказала леди Энн. — Акушерка, хотя и была до смерти напугана, все же умудрилась заметить дорогу к таинственному дому и даже запомнила число ступенек, ведущих в комнату, где разыгралась ужасная драма. Она привела судью в Эвишем-Эбби, но тот не смог найти никаких свидетельств и улик, и таким образом лорд Фейбер избегнул справедливого наказания. Но на этом все не кончилось. Однажды ночью лорд выбежал из своей спальни, лицо его было искажено от страха. Он побежал к конюшне и вскочил на своего дикого вороного коня. Что произошло дальше, никто не знает, но на следующее утро лорд Фейбер был найден мертвым на холме неподалеку от руин старого аббатства — его собственный конь затоптал его копытами насмерть. И по сей день это место называется Холм Фейбера. Я сама всего раа была там — на большее смелости у меня не хватило, и, уверена, это проклятое место. Я готова поклясться, что ненависть и зло, заключенные в нем, пытались перейти в меня, когда я там находилась.

Элсбет промолвила дрожащим голоском:

— Жозетта рассказывала мне о лорде Фейбере, но я не верила в это предание. Кажется, моей матушке тоже довелось услышать эти крики. Это правда, леди Энн?

— Да, это правда. Но это было очень давно, — отвечала леди Энн. — А сейчас довольно о ночных кошмарах. Кто-нибудь хочет еще чаю?

— Леди с железными нервами, — заметил доктор Брэнион. — Боюсь, все присутствующие сегодня долго не смогут уснуть, прислушиваясь к потусторонним голосам. Я же буду спать без задних ног, и если что мне и приснится, то только великолепно зажаренный барашек, которым кухарка потчевала нас за обедом. Прошу извинить меня, но мне пора ехать.

Леди Энн поднялась.

— Я полностью с вами согласна, доктор. Нам всем пора отдохнуть. — Она повернулась к Элсбет: — Пойдем же, дорогая моя, проводим доктора Брэниона, а после ты поднимешься к себе в спальню — ты выглядишь усталой.

Арабелла проводила их глазами, пока за ними не захлопнулась дверь. Она осталась в комнате наедине с графом. Арабелла хотела было тоже отправиться к себе в спальню, но тут же подумала, что граф решит, будто она боится его и собирается от него улизнуть. Да, ей хотелось сбежать от него, но вдруг он сочтет ее трусихой? Мысль об этом была ей нестерпима. Она смотрела, как он встал и шагнул к буфету. Разглядывая его, она отметила про себя, что он высокого роста, хорошо сложен, строен и гибок — словом, очень недурен собой. Он обернулся, поймал ее внимательный оценивающий взгляд, усмехнулся краешком рта и серьезно промолвил:

— Не хотите ли хереса, мэм?

— С удовольствием, сэр. — Она поудобнее уселась на диване, поджав под себя ноги, и оперлась подбородком на руку. Теперь Арабелла чувствовала себя гораздо увереннее. — Удивляюсь вашему спокойствию. Будь я на вашем месте, я бы скорее согласилась спать в конюшне.

Он ухмыльнулся и протянул ей бокал.

— Поверьте, я бы не задумываясь попросил у доктора Брэниона снотворное, если бы не знал наверное, что таким образом уроню себя в ваших глазах. Ведь я не ошибся, мэм, такое малодушие бросило бы тень на мою репутацию бесстрашного героя?

— Мой отец никогда не принимал снотворного, хотя, возможно, ему бы это и не помешало. У меня волосы встают дыбом, стоит мне только вспомнить об этой истории. А что касается вас, сэр, то вы говорите чепуху — мне нет никакого дела до вашей репутации. Но мы с вами знакомы всего два дня. Уверена, в будущем мне придется услышать от вас еще больше глупостей.

«Значит, она смирилась с судьбой», — с облегчением подумал Джастин, но вслух небрежно заметил:

— Вы так говорите потому, что разозлились на мою грубую лесть? Признайтесь, что это так. Должен сказать, меня воодушевляет то, что вы вдруг заговорили о будущем — о нашем будущем. Пейте же ваш херес, мэм, и перестаньте хмуриться. Вы дуетесь на меня за то, что я вас разгадал.

— Ваше здоровье, сэр, — сказала Арабелла, выплеснув остатки хереса на ковер. — Оно вам вскоре понадобится.

— Когда вы позволите мне называть вас Арабеллой?

— Мне проще удерживать вас на расстоянии вытянутой руки официальным «мэм». Думаю, такая дистанция вполне подойдет на первое время. Если я придумаю какое-нибудь другое обращение, которое поможет мне еще больше отдалить вас от себя, я, без сомнения, им воспользуюсь.

— Но я предпочел бы сблизиться с вами.

— А вот я этого не хочу. Уж больно вы торопитесь, сэр, так не годится, — добавила она, повысив голос.

Ее охватила паника, но она твердо знала, что только слабые, неуверенные в себе, беспомощные люди могут поддаваться страху.