Карьера или муж? - Хелен Бьянчин

– Шантажируешь? – презрительно бросила Кристабел.

– Ты не отвечала на мои звонки. Мог я предположить после этого, что ты не впустишь меня в дом, если бы я приехал?

– Именно так.

Естественно, моим первым порывом было бы захлопнуть дверь у него перед носом, подумала Кристабел. Что дальше? Вызывать полицию? Нет, на это я не пошла бы. Прав ли Федерико, идя на вынужденное примирение? Поселяясь со мной под одной крышей и тем самым лишая выбора?

Как только они приехали домой, Кристабел сразу же поднялась в спальню. Все эти недели она злилась на Федерико, на себя, на обстоятельства, которые привели их к размолвке. Теперь она впервые стала сомневаться в своей правоте, почувствовала угрызения совести и даже... боль.

В спальне Кристабел скинула туфли и приблизилась к огромному окну. Она долго задумчиво смотрела на залив, на отраженные в воде огни прибрежного ресторана.

Через несколько дней Кристабел планировала отсюда уехать, возможно навсегда. В Санта-Барбаре у нее были близкие и семья. И отец и мать будут рады видеть ее, хотя встречаться с ними придется в разных местах и в разное время. Кристабел собиралась со всеми повидаться, включая сводных братьев и сестер, порадовать подарками, окунуться в проблемы семьи.

Она прикрыла глаза, стараясь побороть охватившее ее чувство полного одиночества. Из-под опущенных век по шекам медленно потекли слезы.

Но шаги в коридоре вернули Кристабел к действительности, напомнив, что она не одна. Кристабел мысленно молила мужа, чтобы он, войдя, не вздумал включить свет.

Она услышала, как Федерико тихо пересек комнату, и вскоре он уже стоял рядом, обняв ее за плечи.

– Помнишь, мы дали друг другу слово?

– Что ты имеешь в виду?

– Не разлучаться на ночь, за исключением каких-то непредвиденных ситуаций.

Действительно, они поклялись в этом друг другу. Но ситуация со съемками на другом континенте никак не вписывалась в эту договоренность.

– Куда мы потом поедем? – тихо спросила Кристабел.

Федерико понял, что она имеет в виду.

– Давай не будем далеко загадывать и постараемся жить одним днем, ладно?

Какое-то время они стояли, не двигаясь, потом руки Федерико спустились с плеч Кристабел и легли на талию. Она почувствовала, как он коснулся губами ее уха, затем прильнул к ямочке на шее.

Прислонившись к уютному и такому родному плечу мужа и чувствуя ласкающее тепло его рук и губ, Кристабел подумала, что вот оно, простое человеческое счастье. Зачем куда-то стремиться, чего-то хотеть? Пусть бы этот момент длился и длился.

Федерико бережно развернул Кристабел к себе лицом, и она обвила руками его шею. Кончик его языка коснулся ямочки на подбородке Кристабел, потом настойчиво раскрыл губы и проник внутрь, вызывая у Кристабел волнующие ощущения и заставляя желать большего.

Федерико успел снять пиджак и галстук, и Кристабел предстояло преодолеть последний барьер, снимая с него рубашку. Расстегивая непослушными руками пуговицы, она касалась груди мужа и чувствовала, как бешено бьется его сердце.

Потом наступила очередь Федерико помогать Кристабел раздеться. Она возбуждалась не только от ласкающего прикосновения его пальцев, но и от скольжения нежной фактуры белья по коже, и даже от того, как причудливо Федерико разбрасывал по полуснятую с нее одежду.

Кристабел жаждала, чтобы Федерико прямо сейчас овладел ею, она больше не могла ждать, ее чувства обострились до предела.

Федерико опустил ее на кровать и осыпал ласками. Не сводя с нее восторженного взгляда, он провел пальцем по нижней губе и по подбородку Кристабел, спустился к шее. Потом его губы легонько, будто перышком, касаясь нежной кожи Кристабел стали прокладывать дорожку из поцелуев все ниже и ниже, пока горячая волна наслаждения полностью не поглотила Кристабел, исторгнув стон из ее груди. И тогда Федерико наконец резким движением вошел в нее.

На следующий день утром Кристабел и Федерико выехали в Санта-Барбару. Дорога сделала резкий поворот, и перед путешественниками открылся восхитительный вид на город и залив. Высокие небоскребы и уютные виллы, казалось, соперничали друг с другом в красоте и изысканности. Кристабел охватила трепетная радость от возвращения в родной город.

Здесь она родилась, росла и училась, здесь жили ее близкие и друзья. Здесь она сможет наконец расслабиться и отдохнуть, навестить родственников и встретиться с приятелями, вдоволь нагуляться по знакомым улицам.

День был ясным и солнечным, без единого облачка, и Кристабел охватывали довольно противоречивые ощущения: то ей казалось, что она отсутствовала целую вечность, а то что и вовсе никуда не уезжала.

Апартаменты Федерико находились на последнем этаже трехэтажного дома, построенного в прошлом веке. Внутри дом был полностью реконструирован, фасад заново оштукатурен и выкрашен в лимонные тона с белой отделкой. Каждая квартира, занимала целый этаж и имела отдельный лифт. Федерико не поскупился и нанял самого лучшего дизайнера, какого только смог найти, и тот потрудился над интерьером на славу; шелковые обои, лепнина на потолке, наборный паркет из ценных пород дерева имитировали старину и прекрасно сочетались с роскошной антикварной мебелью.

Кристабел всегда очень нравилась эта квартира. Вот и сейчас, войдя в нее, она первым делом прошла через просторную гостиную на террасу, откуда открывался прекрасный вид на залив.

– Соскучилась по родным местам? – с нарочитым безразличием спросил Федерико, подойдя к жене и обняв ее за талию.

– Я рада снова вернуться домой.

– Наверное, ты захочешь обзвонить своих родных и договориться с ними о встрече.

Кристабел согласно кивнула. Это были только ее, сугубо личные, дела. Она с первых же дней замужества научилась четко разграничивать «мое» и «наше», никогда не смешивая одно с другим.

– Выбирай, будем ли мы вместе обедать или ужинать, – предложил Федерико. – Пожалуйста, учти, что я постараюсь каждый день проводить по несколько часов за письменным столом.

– Ты хочешь сегодня днем поработать?

– У тебя есть какие-то другие идеи?

– Знаешь, я целую вечность не делала маникюр, да и волосами не мешает немного заняться. И я хотела купить себе кое-что из косметики.

– Отлично, я поработаю, а ты отправляйся по своим делам.

– Ты действительно не возражаешь?

Федерико накрыл ладонями ее грудь и коснулся поцелуем шеи, так что у Кристабел перехватило дыхание от приятного предвосхищения.

– Иди, дорогая, и постарайся вернуться к шести – мы отправимся куда-нибудь поужинать.

Вещи можно распаковать потом, решила Кристабел, и с веселым смехом выскользнула из объятий Федерико. Она перекинула через плечо ремешок сумочки и, чмокнув мужа в щеку, ушла.