Сад для моего любимого - Кэрол Мортимер

– Я с удовольствием приеду, – весело сказала она и показала язык мусорному ведру, в котором валялась третья анонимка. Она не позволит негодяю диктовать ей, куда она должна ходить и с кем встречаться. – С такой женщиной, как я? – беззаботно повторила она.

– Не выпытывай, Джез, – попросил Бо. – На сегодня хватит. Кроме того, разве не достаточно, что вопреки здравому смыслу я приглашаю тебя на ланч?

– Как изысканно вы выражаетесь, мистер Гэрретт! – поддразнила его Джез, чтобы скрыть радостное волнение, вызванное мыслью, что она все-таки увидит Бо. Даже если это произойдет «вопреки здравому смыслу».

– Так ты приедешь или нет?

Приедет. Обязательно. Хотя и не представляет, что советует ему сделать «здравый смысл».

– Приеду, – подтвердила Джез. – Что-нибудь привезти?

– Только себя, – ворчливо ответил Бо.

Джез почувствовала, как по спине пробежала знакомая дрожь возбуждения. Возникло ощущение какого-то внутреннего тепла, которое она не могла объяснить.

– В таком случае увидимся в двенадцать тридцать, – глухо сказала девушка, прежде чем положить трубку.

Некоторое время она стояла в коридоре, предаваясь счастливым мечтам о предстоящей встрече с Бо и размышляя, как ей одеться, чтобы не выглядеть слишком нарядной и в то же время не такой неряшливой, какой она обычно предстает перед Бо.

Внезапно Джез с ужасающей отчетливостью вспомнила, что Бо не уверен, останется ли он в Абертоне. Что она будет делать, если он вернется в Лондон? Ведь она любит его!

– Мы можем поесть в кухне, если ты не возражаешь, – сказал Бо. – Это самое теплое помещение в доме и к тому же пока единственное пригодное для жилья.

Она была рада этому, потому что, только подъехав к дому, вспомнила, как угнетающе действует на нее мысль войти внутрь. Слишком много воспоминаний пробуждает в ней этот дом, но кухня преобразилась так сильно, что ничем не походит на ту, что осталась у нее в памяти. Выходя из машины, она почувствовала, что ее охватывают дурные предчувствия, которые неизменно возникали, когда она приезжала к бабушке и дедушке.

– Что такое? – резко спросил Бо. Джез заставила себя улыбнуться.

– Ничего, – покачала она головой. – В кухне будет замечательно.

Бо, прищурившись, посмотрел на нее.

– Ты не была счастлива здесь, – вздохнул он.

Она широко раскрыла глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Бо пожал плечами.

– Качели в саду. Детские обои в одной из спален. Иллюзия, не так ли? В этом доме не было счастья.

В горле Джез встал ком. Она засунула руки в карманы новых джинсов.

– Да, – неохотно подтвердила она. – Я… ты должен понять. Мои бабушка и дедушка старались делать все, что было в их силах, но им…

– Но им это не удалось, – договорил за нее Бо. – Ни с твоей матерью, ни с тобой.

На лице Джез появилось страдальческое выражение.

– Они были хорошими людьми…

– Правда? – Неожиданно он оказался слишком близко к ней.

Опасно близко, решила Джез и сделала шаг назад.

– Да, – твердо сказала она. – Но когда родилась моя мать, им было уже за сорок и они не имели представления, как воспитывать ребенка. А мама… – Она покачала головой. – Лучше я сама расскажу, потому что кто-нибудь обязательно доложит тебе. – В ее голосе прозвучало презрение.

– Почему? – резко спросил Бо.

– Потому что люди всегда делают это…

– Я таких людей не знаю. Джез вздохнула.

– Здесь все по-другому.

– В этом ты права, – мрачным тоном произнес он.

Джез посмотрела на него сквозь навернувшиеся слезы.

– Ты пригласил меня на ланч, чтобы расстроить?

– У меня и мысли такой не было, – уверил ее Бо. – Но, кажется, мне это удалось, – сокрушенно признался он.

– Боюсь, тебе придется приготовиться… – устало вздохнула Джез, чувствуя, что свидание получается совсем не таким, как ей хотелось. Если бы только они встретились в другом месте!

Бо внезапно замер, испытующе глядя на нее.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, и Джез насторожилась, поняв, что едва не проговорилась.

Для такого проницательного человека, как Бо, этого достаточно. У нее еще не прошло потрясение, вызванное третьим письмом.

– Ничего, – быстро проговорила Джез. – Ты прав, Бо. Этот дом… – Она махнула рукой. – Прости, я глупо веду себя… Итак, что у нас на ланч?

– Ну, так сильно расстроив тебя, я вообще не заслуживаю еды, – грустно признался Бо. – Я просто… Кто-то должен присматривать за тобой, Джез.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Тебе не кажется, что для нашего времени это довольно шовинистическое высказывание?

– Я сказал «присматривать», а не опекать, – сухо возразил Бо.

Джез лукаво улыбнулась, радуясь, что темой разговора больше не является ее семья.

– Некоторые феминистки могли бы сказать, что это одно и то же.

– Они были бы не правы, – заявил он. – Я сам себе хозяин, но не возражал бы, если бы кто-нибудь присматривал за мной. Заботился, то есть.

– Неужели? – удивилась Джез, испугавшись, что они ступили на еще более зыбкую почву, чем прежде.

Бо, казалось, тоже понял это. Их взгляды встретились, и внезапно возникшая напряженность была нарушена резким звонком.

– Таймер, – поморщился Бо и открыл духовку. – Черт! – пробормотал он, схватившись за горячую ручку.

– Я думаю, что ты, возможно, прав. Кому-то нужно присматривать за тобой, – тихо сказала Джез, беря прихватку и заглядывая в духовку.

– На упаковке написано, что ее нужно готовить сорок пять минут, – послышался сзади нее ворчливый голос Бо.

Оказалось, он имел в виду лазанью. Восхитительный запах наполнил кухню, когда Джез выдвинула противень.

– Все правильно, – подтвердила она, поставив противень на плиту.

– Салат в холодильнике, а жареный картофель в духовке, внизу, – с вызовом заявил Бо.

Джез улыбнулась.

– Я имела в виду экономку, когда сказала, что кто-то должен присматривать за тобой, – насмешливо пояснила она. – Меня удивляет, как ты обходишься без нее.

– Я ненавижу, когда в доме есть посторонние, – твердо сказал Бо. – Моя бывшая жена утверждала, что человек с моим положением должен иметь экономку. Ее нежелание заниматься хозяйством я, возможно, могу понять, но так никогда и не понял, что такое «человек с моим положением», – поморщившись, добавил он.