Вдоль белой полосы - Яна Перепечина

— Ты не переживай. Я обязательно заработаю нам на квартиру.

— Когда?! К пенсии?

— Постараюсь пораньше, — пообещал Никита. Прозвучало это серьёзно. Лика даже перестала всхлипывать и посмотрела на него:

— Ты никогда и ничего не обещаешь просто так.

— Я обязательно сделаю это. Ты мне веришь?

— Верю. — Лика прижалась к нему, и сильное, горячее чувство нежности к слабому и беспомощному существу, доверившемуся ему, затопило Никиту.

С того дня он постоянно думал, как найти возможность заработать побольше. Подрабатывал-то он давно, с первого курса. На втором и вовсе устроился водителем к новому русскому. Тот вёл богемный образ жизни, из дома раньше трёх без крайней необходимости выходил, а к этому времени Никита как раз успевал примчаться из института к его подъезду, благо жил он неподалёку от Бауманки.

У этого бизнесмена была неплохая охрана и очень опытные водитель, бывший сотрудник ГОНа, гаража особого назначения. Именно ему, а не хозяину, и приглянулся талантливый восемнадцатилетний мальчишка. Никита своими ушами слышал страшно смутивший его отзыв:

— Он водит, как бог. А будет водить ещё лучше. Это талант, который есть у единиц, — сказал его будущему хозяину этот водитель. И тот послушался, взял Никиту, хотя поначалу молодость соискателя его сильно смущала.

Иван Васильевич, тот самый водитель, к Никите по-настоящему привязался, учил всему, что знал сам. И вскоре его стажёр стал уверенно «висеть на хвосте» — водить машину, в которой ездила охрана — по всем правилам прикрывая автомобиль хозяина сзади, а потом и заменять Ивана Васильевича, когда тот брал выходные или уезжал в отпуск. Работа эта Никите неожиданно понравилась. Платили за неё неплохо, учиться он успевал прямо в машине, поджидая хозяина рядом с его офисом, ресторанами или казино, а девушки у него тогда не было. Правда, на сон времени почти не оставалось. Но в восемнадцать лет это переносится легко.

Хозяин, толстый одышливый Давид Валерьевич Факторович оказался невредным. Однажды он даже отпустил приболевшего Никиту, который лечился но-шпой, но то ли с дозировкой напутал, то ли лекарство оказалось подделкой, в результате чего он покрылся мелкой красной сыпью. Конечно, хозяин отправил его домой не из человеколюбия, а побоявшись заразиться, да и больничный не оплатил. Но какая, в сущности разница, если результат один: возможность несколько дней пожить обычной студенческой жизнью без работы на износ и нормально выспаться?

Так бы Никита и возил дальше Факторовича, но после одного случая работать с ним больше не мог.

В тот день он приехал за хозяином, как и было приказано накануне, в офис. Того неожиданно на месте не оказалось, но секретарша Регина попросила Никиту подняться за бумагами, которые нужно было срочно отвезти в банк, где в то время и был Давид Валерьевич. Никита уже взял папку и прощался с приветливой секретаршей, которая всегда старалась подкормить его, когда в помещение ворвались вооружённые люди. Регина взвизгнула и спряталась под стол. В широко распахнутую дверь Никита успел заметить лежавших на полу охранников и тут же сам был переведён в горизонтальное положение.

Один из захвативших офис, подошёл к столу Регины, за шкирку выволок девушку из-под него, усадил на стул и приказал:

— Вызванивай Давидика.

— С-сейчас, — запинаясь, закивала девушка, с ужасом глядя на распростёртого Никиту, который, чувствуя у себя на спине тяжёлый ботинок, тем не менее, смог немного повернуть голову и попытался улыбнуться, желая подбодрить бледную, словно извёстка, Регину. Та перехватила его однобокую улыбку и правда немного успокоилась, смогла даже набрать номер и вопросительно посмотрела на того, кто отдавал распоряжения. Тот взял из её дрожащей руки трубку и насмешливо процедил:

— Здравствуй, Давидик… Да, это я… Нет, я ждать не буду… Я сейчас у тебя в конторе и со мной несколько твоих человечков: охрана, Региночка твоя драгоценная и, насколько я могу судить, один мальчик, про которого ходят слухи, что он со временем переплюнет твоего виртуоза… Нет, пока с ними всё в порядке… Но только до восемнадцати ноль-ноль. Если ты не сделаешь, что должен, ровно в это время с ними будет всё в большом непорядке. Огромном таком… Да, и с девкой, и с пацаном… Со всеми… А потом и с тобой. Так что решай. Как скажешь, так и будет. — Человек протянул трубку Регине, но та, услышав его монолог, впала в такой ужас, что лишь тряслась, глядя на него остановившимися глазами. Человек усмехнулся:

— Да не дёргайся ты так. Может, Давидик ещё и пожалеет вас.

При этих словах Регина снова молча заплакала. Человек кивнул с усмешкой:

— Вижу, ты хорошо его знаешь. Да, вряд ли пожалеет, конечно. Ну, в этом случае у вас ещё целых три часа жизни. Тоже неплохо в наше неспокойное время.

— Не пугайте её, — с пола подал голос Никита. Получилось сдавленно и не слишком убедительно. Но человек подошёл к нему, сел на корточки, приподнял Никиту за волосы и с интересом всмотрелся в его лицо, встретился с ним взглядом (Никита изо всех сил старался смотреть твёрдо и без страха) и усмехнулся:

— А ты смелый. Пойдёшь ко мне?

— Нет, — мотнул головой тот.

— Почему? — искренне удивился человек. — Надо работать с теми, кто сильнее. А я сильнее Давидика. — В голосе его не было раздражения и Никита, секунду подумав, честно ответил:

— Потому что надо работать с теми, кого уважаешь. А я не могу уважать того, кто до смерти пугает ни в чём не повинную девушку.

— Смотри-ка, а пацан ещё и с принципами, — то ли себе, то ли ещё кому-то сказал человек и неожиданно отпустил волосы Никиты, тот ударился щекой об пол. — Ну, и живи со своими принципами. Вопрос только, долго ли проживёшь. Может, всего-то три часа…

Регина в этот момент снова всхлипнула, а Никита промолчал. Смысла отвечать он не видел.

Три часа тянулись невыносимо долго. Несколько раз заливался трелью телефон, человек сам брал трубку, кому-то радостно сообщал, что Давида Валерьевича нет и не будет, с кем-то беседовал о делах, пару раз, судя по всему, звонил сам Факторович. Всё это время Никита лежал на полу (ногу, правда, с него сняли), а Регина сидела на стуле. Ровно в восемнадцать ноль-ноль — Никита одним глазом видел электронные часы на столе секретарши — раздался ещё один звонок.

— Да, — снял трубку человек. — Ну, вот сразу бы так. И что только тянул? Молодца, Давид Валерьевич. Оставляю твоих мальчика и девочку тебе живыми и почти невредимыми. — Человек нажал на кнопку и бросил трубку Регине. Та всплеснула руками, но поймать не смогла, трубка упала на пол и, судя по звуку, треснула.

Через минуту в офисе уже никого не было. Никита с трудом — всё тело от долгого лежания на полу затекло — поднялся, подошёл к сидящей Регине. Та вцепилась в него с такой силой, что, захоти он оторвать её от себя, вряд ли сумел бы, и заплакала.

— Гад! Какой же гад! — всхлипывала она, размазывая по фисташковому свитеру Никиты, тушь и помаду.