Навеки мой - Кэролайн Линден

– Поскольку я не играю, мне нечего тут делать.

Какое расточительство! Иметь прекрасное помещение и не использовать его. Если бы здесь жила семья Софи, эта комната стала бы самой любимой. Отец аккомпанировал бы на рояле матери, распевающей арии из опер и романсы. Софи на мгновение представила свою семью, расположившуюся в этом салоне. Папа за инструментом, мама – у окна, а она сама перелистывает страницы нот…

Девушка отчаянно заморгала, желая избавиться от возникшей перед глазами картины, которой никогда больше не увидит. Она подошла к окну, встав спиной к роялю. Отсюда можно было смотреть на украшенный колоннами вход в дом – еще более внушительный при свете дня. Софи оценила раскинувшийся перед ней ландшафт, внезапно сообразив, что они проделали довольно большой путь под дождем. Аллею, посыпанную гравием, обрамляли тщательно подстриженные газоны. А деревья, мимо которых они с герцогом брели в темноте, казались очень далекими. Просторный ухоженный парк пробудил в ней чувство одиночества. Дом и окрестности были чудесными, но в то же время слишком тихими и всеми позабытыми. Как и их хозяин.

Софи развернулась и спросила:

– Какая из комнат ваша любимая?

– Библиотека, где мы разговаривали вчера вечером.

– Пойдемте туда? – Если Софи действительно вознамерилась узнать герцога получше, нужно заходить в те помещения, где он проводил больше времени.

Кивнув, герцог вернулся в голубую гостиную, а потом свернул в галерею. Высокие узкие окна пропускали мало света, поэтому тут царил полумрак.

– Здесь нет ничего интересного.

Софи замедлила шаг, когда ее взгляд упал на небольшую картину в рамке.

– Это Филипп! – воскликнула она, взирая на выполненный карандашом портрет. – Когда был ребенком.

– Да. – Герцог остановился рядом с ней. – Я нарисовал его.

Юный Филипп был изображен с длинными волосами и невинной улыбкой на устах. Он сидел на ветке дерева. Само дерево было изображено весьма схематично, но Софи живо представила, как маленький Филипп карабкается на него и болтает босыми ногами над поверхностью озера, удя рыбу или бросая в воду камешки.

– Он такой беззаботный и счастливый.

– Это было давно, – усмехнулся герцог.

– А теперь Филипп не такой? – Софи снова принялась рассматривать портрет. Его рисовали с любовью. Филипп смеялся, позируя брату. – Вероятно, в детстве вы были очень близки.

Герцог глубоко вздохнул.

– Да. Детьми мы были очень похожи. Часами сидели на берегу озера. Там мы прятались, сбегая с уроков.

Однако, повзрослев, братья стали совсем разными. Любопытство заставляло Софи задавать все новые вопросы. Почему они росли порознь, и когда их разлучили?

– Я думала, вас отправили в школу.

– Конечно, – безразлично ответил его светлость. – Но во время каникул тоже были уроки. На этом настаивал отец.

– Вот как? Что за уроки?

– Изучение сельского хозяйства. Правила ведения бухгалтерских книг. Архитектура, когда отец решил построить купальню. – Джек поморщился. – Все это довольно скучно.

– Наверное, Филипп ненавидел эти уроки, – улыбнулась Софи.

Губы герцога дрогнули.

– Филиппу позволялось пропускать большинство из них.

Ах да. Все это должен был уметь и знать наследник. Софи снова перевела взгляд на портрет, размышляя над тем, бегал ли Филипп на озеро один, в то время как его брат корпел над учебниками.

– Но и он ведь чему-то учился.

– Ведению бухгалтерских книг. А еще мы оба учились ездить верхом и управлять экипажем. Когда мы приезжали в Олвин-Хаус, мать, как правило, приглашала множество гостей, и мы принимали участие во всех организовываемых ею мероприятиях. Но она считала, что за городом скучно. – Джек немного помолчал. – А вот отцу здесь нравилось.

– Поэтому вы так любите этот дом?

Он посмотрел на портрет брата.

– Дом нравится мне по тем же причинам, что и ему.

Что-то в его голосе предостерегло Софи от дальнейших расспросов.

– Прекрасный рисунок, – заметила она. – Вы очень талантливы.

Лицо герцога приобрело отрешенное выражение.

– Спасибо. Но это было много лет назад.

– Уверена, вы не утратили навыков. – Софи озорно улыбнулась, однако выражение его лица не изменилось. Софи знала, когда нужно остановится, поэтому сменила тему разговора. – Идемте дальше?

– Она пока не поняла, почему герцог предпочитал этот дом остальным: разве что другие дома были похожи на мавзолеи. Олвин-Хаус был невероятно красивым и даже роскошным, и все же экскурсия по нему заставила Софи заскучать по своему уютному домику в Лондоне. Там она хранила карманные часы отца и гребни матери – маленькие напоминания о прежней счастливой жизни, неизменно заставлявшие ее улыбаться.

Герцог слегка склонил голову и отворил дверь. Он провел гостью через столовую, от которой так и веяло богатством: алая обивка мебели, три хрустальные люстры и огромное полотно Паоло Веронезе на стене.

– Моя мать расширила столовую, – пояснил Джек, когда Софи всплеснула руками, пораженная размерами комнаты в загородном доме. – Она часто приглашала гостей.

Вероятно, считала этот красивый дом скучным и слишком тихим. Софи предположила, что Филипп унаследовал черты характера матери, ведь он всегда искал общества и веселья, в то время как его старший брат предпочитал умеренность и спокойствие.

Однако Софи изменила свое мнение, переступив порог библиотеки. Несмотря на дождь и сумрак, библиотека производила приятное впечатление. Она представляла собой овал, деревянные стены которого были выкрашены в белый и ярко-зеленый цвета. Пара мраморных колонн, расположенных на противоположных концах овала, поддерживала тянущиеся вдоль стен полки, заполненные книгами, Вчера вечером было темно. К тому же Софи была настолько раздосадована, что даже не попыталась рассмотреть что-либо. А вот сегодня…

– Как красиво! – воскликнула она. – Но вчера я ничего этого не заметила!

Подойдя к высокому окну, герцог выглянул на улицу.

– Интересно почему?

– Потому что вы были ужасно мне неприятны! Я изо всех сил пыталась обуздать гнев.

– Правда? – Облокотившись о ставень, герцог смотрел на гостью. – Что же вы хотели мне сказать, но промолчали?

В библиотеке было достаточно света. Взгляд герцога был таким же ясным и уверенным, как и вчера, но почему-то сегодня Софи не казалось, что он прожигает ее насквозь. В нем уже не сквозило пренебрежение, и Софи вдруг снова осознала, насколько привлекателен этот молодой мужчина.

Впрочем, нет. Это Джайлза Картера с его квадратным подбородком и легкой сединой на висках она считала привлекательным. Герцог Вэр был великолепен. Если бы Софи не споткнулась в голубой гостиной и не ощутила, насколько он энергичный, то приняла бы его за произведение искусства, выполненное из мрамора и облаченное в идеально скроенный костюм и дорогие ботинки. Лишь непослушные волны золотистых волос немного нарушали совершенство форм.