Наша лучшая зима - Джосс Вуд

Ему показалось, что он стоит на зыбучем песке и мир вокруг него качается из стороны в сторону. Ему лучше прямо сейчас заказать билет на самолет, полететь в Европу и вернуться к реальности. Его дед должен был переехать в пансионат где‑то между Рождеством и Новым годом. Он может улететь прямо сейчас и вернуться после Рождества и тогда же встретиться с Эмили, если она, конечно, захочет его видеть. А сейчас ему надо улететь и восстановить дистанцию между собой и Ди‑Эй, а также между собой и этими слащавыми речами, ему, черт возьми, была нужна дистанция!

Не то чтобы он был неискренен — он верил в каждое сказанное им слово, — но он не хочет, чтобы она смотрела на него сияющими глазами, как на гуру или спасителя.

Ди‑Эй приподнялась на цыпочки и нежно его поцеловала. В этом поцелуе было доверие и благодарность, и он совсем не понравился Мэтту. Ему нравились поцелуи горячие и страстные, иногда — грубые и жесткие, но ему не нужны были поцелуи, которые возлагали на него ответственность за чужую жизнь.

Ди‑Эй отошла от него, села на диван, достала свой телефон и набрала сообщение. Через несколько секунд его мобильный пискнул.

— Это адрес моей мамы на тот случай, если один из нас опоздает. Она ждет нас к семи. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Его телефон зазвонил.

Мэтт всей душой надеялся, что это звонит его секретарша или кто‑то из коллег, чтобы срочно вызвать его обратно в Европу, в Арктику, в любую точку земного шара.

Он посмотрел на экран и увидел имя Эмили.

Кажется, этот год решил его доконать. Он кинул быстрый взгляд на Ди‑Эй. Стоит ли рассказать ей о дочери? Прежний Мэтт, мимолетный любовник, никогда бы этого не сделал. Но бостонский Мэтт хотел этого. Ему отчаянно хотелось опереться на нее, попросить ее совета, взять ее на первую встречу с дочерью. Он был человеком, в котором все искали опору, человеком, который всем помогал. Но сегодня он сам искал опору в Ди‑Эй.

Нет, это его и только его дело.

Мэтт выпрямился, повернулся спиной к Ди‑Эй и ответил на звонок дочери.

— Эмили? Привет, рад тебя слышать!

— Привет. Я всю ночь думала. Я готова с вами встретиться. Если хотите, то прямо сейчас.

Мэтт посмотрел на Ди‑Эй, которая что‑то листала в своем телефоне, но он знал, что она вслушивается в каждое его слово. Он помнил, что только что пригласил ее на обед. Но если он откажется встретиться с Эмили сейчас, кто знает, когда она снова решится на встречу.

— Да, хорошо, я сейчас приеду. Где ты?

— Я пришлю вам адрес закусочной. Только приезжайте прямо сейчас. Я боюсь, что струшу и сбегу.

Холодная рука сжала его сердце.

— Пожалуйста, Эмили, не надо. Я очень хочу тебя увидеть. — Мэтт посмотрел на часы. — Я уже еду. Буду через десять минут. Ок?

Мэтт повернулся к Дилан‑Энн. Она не скрывала своего удивления. Он понимал, что Ди‑Эй ждет, что он объяснит ей, кто такая Эмили и почему он должен бежать к ней прямо сейчас, но у него не было времени на объяснения. У него было только десять минут, чтобы успеть к своей дочери.

Мэтт боролся с искушением все рассказать ей. Он хотел поделиться с ней своим страхом и волнением. Но он запретил себе это делать.

Эмили и Ди‑Эй были двумя отдельными частями его жизни. Эмили была связана с ним кровью и прошлым. Ди‑Эй была его отдушиной, способом забыть о настоящем. Эти две части его жизни не нужно было смешивать.

В конце концов, он не обещал Ди‑Эй ничего, кроме хорошего секса.

Он двинулся к дверям, но Ди‑Эй схватила его за руку:

— Что случилось, Мэтт? Кто такая Эмили?

Он отдернул руку.

— У меня нет времени объяснять. Отложи свою ревность на потом.

Он запретил себе замечать боль в ее глазах.

— Кто это?

— Это никак не связано с нашими отношениями. Мне нужно идти.

Глаза у нее поблекли, а лицо застыло.

— А у нас есть отношения, Мэтт?

О господи, только не сейчас!

— Да, конечно, и важной их частью является то, что мы не предъявляем друг другу никаких требований. И мне действительно нужно идти.

Ди‑Эй отступила на шаг.

— Пожалуйста, я тебя не держу. Счастливо, Мэтт.

Это было прощание.

Но его ждала Эмили.

— Увидимся на ужине, Дилан‑Энн.