Когда мы падаем - Энн Петцольд

Я: Думаю, журналисты попросту сдались. Я уже два дня никого из них у дома не видела.

Чжэ Ён: Все было настолько плохо?

Я: Мы пережили. Первую неделю после публикации фото пришлось… несладко. На улицу не выйти, не попав под прицелы камер.

Я: На самом деле это хуже всего. Сидеть взаперти, когда даже на прогулку нельзя.

Чжэ Ён: Могу представить. Но сейчас уже все хорошо?

Я: Да. Сегодня как раз встречаюсь с коллегой… подругой… подругой по работе. Хотим выбраться в кафе. Так странно. С тех пор как Эрин уехала, я ни с кем особо никуда не ходила и теперь немного нервничаю.

Чжэ Ён: Нервничаешь? Из-за чего?

Я: А если окажется, что у нас нет ничего общего? Будем молча сидеть и ждать, пока не станет совсем невыносимо?

Чжэ Ён: Ты ведь говорила, что тебе нравится болтать с ней на работе?

Я: Да, но все наши разговоры вертятся вокруг этой самой работы. И выйти за рамки нашего обычного общения – как познакомиться с совершенно другим человеком.

Чжэ Ён: Все будет хорошо, Элла. Знаю, это нелегкая участь, но так или иначе тебе стоит смириться с тем, что ты милая, остроумная, симпатичная и нравишься людям.

Я: Ты не мог бы в течение следующих часов почаще напоминать мне об этом?

Чжэ Ён: Думаю, с тебя хватит и этого. Мне пора на сцену. Ву Сок настаивает на еще одном прогоне из-за того, что микрофон Эда отключился посреди песни.

Я: Ни пуха ни пера!

Чжэ Ён: У нас не птицефабрика.

Уже отгремели первые европейские концерты NXT в Берлине, вчера вечером ребята прибыли в Париж. Лив прожужжала мне все уши, как потрясающе выглядит Эд, как сильно она соскучилась по улыбке Чжэ Ёна – вот уж в чем я ее прекрасно понимаю, – и что Хён У случайно засветил татуировку на шее, которую никто раньше не видел. Фанаты и журналисты из-за нее чуть с ума не посходили. Может, и у Чжэ Ёна есть тату, а я просто не знаю? Что бы он мог набить? Всю дорогу до кафе, где мы с Ланой договорились встретиться, меня не отпускала эта мысль.

Температура в последние дни поднималась все выше, лето подкрадывалось все ближе. Поэтому сегодня я оделась легко – на мне черная юбка и свободная рубашка в черно-белую полоску. Поезд с грохотом проносился над улицами Чикаго. Надев наушники, я попыталась максимально абстрагироваться от происходящего вокруг. Наконец, объявили мою остановку.

Кафе и впрямь оказалось недалеко от военно-морского пирса, в маленьком домике, окруженном небоскребами. К счастью, это довольно тихий уголок для центра: на улицах почти нет машин, зеленые скверы, а люди не выглядят такими загнанными, как в бизнес-кварталах. Стоило мне зайти в кафе, я немного расслабилась. Внутри поначалу все казалось слегка необычным: высокие барные стулья темного дерева и свисающие с потолка горшки с растениями, но в целом довольно уютно.

Еще у двери я заметила рыжие волосы Ланы. Она сидела в глубине зала, изучая меню. Мне пришлось пробираться к ней мимо хаотично расставленных столов. Когда я подошла, она тут же подняла на меня взгляд.

– Ты все же справилась! – Она с улыбкой захлопнула меню.

Я села за столик.

– Я проспала… Сойдет за оправдание?

Кажется, вечером я слегка потерялась во времени, решив наконец-то раскрасить свой Хогвартс.

Лана задумчиво покачала головой, но все же кивнула:

– Думаю, да. Всегда так говорю, когда опаздываю на семинары.

– Ты ведь в курсе, что я понятия не имею, где ты учишься? – призналась я, взяв лежавшее на столе меню. – Иногда мне кажется, что все, кого я знаю по музею, существуют только в рамках музея. Это как с учителями в школе.

– О, я понимаю, о чем ты. Тоже до сих пор не уверена, мы и правда тут сидим или я все еще сплю? – фыркнула она.

– Для сна здесь слишком шумно.

Разговоры людей вокруг нас сливались в монотонный гул на заднем фоне.

Лана поморщилась:

– В свою защиту скажу, что, когда ходила сюда со своей девушкой, было почти пусто. Но если хочешь, в следующий раз можем просто посидеть в музее в комнате отдыха. – Тут она засмеялась. – Я тебе не рассказывала, что одно из наших первых свиданий состоялось именно там?

Мои брови поползли вверх:

– В нашей комнате отдыха? Пока нет, но теперь я очень хочу услышать эту историю.

– Ну, мы собирались поужинать, поэтому она зашла за мной на работу, – начала Лана. – Но я провела ей маленькую экскурсию по музею, и кончилось все тем, что мы заболтались и на несколько часов зависли в комнате отдыха. Вместо ресторана душная клетушка, куда почти никто не заходит, и один банан на двоих вместо меню из трех блюд.

Тут она покраснела, а на ее губах заиграла улыбка:

– Ну и наш первый поцелуй.

Я едва сдержала умиленное «Оууу». Пусть мы и не знакомы с девушкой Ланы, но, когда она говорила о ней, ее глаза восторженно сияли.

– А разве в музее нет ночных сторожей? Как вы не нарвались на них?

Она лукаво усмехнулась:

– В комнату отдыха они не заходят – ворам брать там нечего. Разве что куртки, которые годами висят в гардеробе.

– Вау. – Я со смехом покачала головой. – Слова матерого уголовника.

Лана тоже расхохоталась и даже немного надулась от гордости.

– Для начала: голодного уголовника. Выбрала, что заказать?

– Пока нет.

Я углубилась в меню. Все казалось таким вкусным! Однажды я попробую каждое из этих блюд, но сейчас остановила свой выбор на черничных оладушках с нутеллой, Лана заказала яйца Бенедикт, и мы обе заказали по кофе с молоком.

Вопреки моим волнениям нам нашлось, о чем поговорить. За едой мы выяснили, что обе любим фильмы с Эммой Стоун, Лана рассказала о своем переезде из Англии в США и учебе на дизайнера. Стоило разговору коснуться музыки, я упомянула k-pop. К моему облегчению, она лишь недоуменно посмотрела на меня. Наша с Чжэ Ёном фотография, как с цепи сорвавшиеся журналисты… Вся драма прошла мимо нее, ведь она никогда не слышала о k-pop. Мне тут же захотелось отвесить себе подзатыльник, не хватало только подтолкнуть ее к небольшому расследованию. Достаточно короткого запроса в «Гугл», и она тут же наткнется на бесчисленные фотографии, циркулирующие по Сети. По Лане, конечно, не скажешь, что мои слова ее слишком заинтересовали. Но я все равно обрадовалась смене темы.