На вершине блаженства - Стелла Камерон

– Черт! – Себастьян отдернул руку и бросил ботинок на пол. – Черт, извини. Не знаю, что со мной случилось. Совсем ничего не соображаю. Ты только посмотри… – Он сунул ногу в башмак и попытался отчистить Зоин рукав. – Иди сейчас домой и замочи блузку, пока грязь не въелась.

– Шелк нельзя стирать в воде.

– Да? Тогда почисть щеткой.

– Что с тобой, Плато? – Зоя свирепо уставилась на Себастьяна. – Оставь в покое мою блузку. Забудь про этого глупого пса и про его гнусную игрушку. Я пришла сюда, потому что у нас возникли проблемы. Очень серьезные, босс. И по-моему, ты отлично понимаешь, о чем речь.

К сожалению, он прекрасно все понимал.

– Почему ты не хочешь объяснить мне, в чем дело? – Она принялась счищать грязь со своего рукава. – Если бы я точно знала, что нас ждет здесь, то подключила бы Фила. Тебе самому надо обратиться к Филу. Можно кого-нибудь нанять. Человека, который сумеет нам помочь.

– Я не думал…

– Черт возьми! Да если бы я знала, уперлась бы руками и ногами и ни за что не позволила бы тебе приезжать сюда.

Себастьян сунул руки в карманы. В глазах, в самой глубине, промелькнула давняя, застарелая боль.

– Не тебе указывать мне, куда и когда мне ехать. Я сам все решаю за себя. Понятно?

– Да, я знаю. Ты предпочитаешь все решать сам. Это очевидно. Хотя я не совсем понимаю почему. Я, кстати, тоже многим рискую. Потому что вложила деньги в нашу компанию. И мне далеко не безразлично, что здесь происходит.

Себастьян нахмурился.

– Это было твое собственное желание. Ты хотела получить часть акций. Я дал тебе их, потому что ты сумела убедить меня в том, что заслужила это. Вот и все.

Зоя теребила массивную золотую цепочку, висевшую у нее на шее.

– Правда, что ты был обручен с этой Блисс Уинтерс? – спросила она.

Себастьян промолчал.

– Так это правда?

– Мы были детьми. – Себастьян подумал о том, что несколько месяцев, проведенные рядом с Блисс, были лучшими в его жизни.

– И дети собирались удрать в Рино, чтобы там обвенчаться?

Ради Блисс надо взять себя в руки.

– Все это в прошлом.

– Да уж… наверняка. Слушай, я едва стою на ногах. Давай присядем.

– Да, конечно. Так как, ты сказала, зовут твою журналистку?

– Я об этом не говорила. Но похоже, она на верном пути. Твои детские шашни портят нам все дело. Но станет еще хуже, гораздо хуже. Во всяком случае, я очень этого опасаюсь. А ведь нам и без того досталось, когда умерла та бедняжка…

– Разве не ты сегодня учила меня, что отвечать истеричкам из команды О’Лири? Ты же сама говорила о том, что слова «грех» или «смерть» просто необходимы для создания приличного имиджа в прессе?

Зоя фыркнула:

– Нет, если при этом твое имя непосредственно связывают с понятиями «грех» или «смерть».

– Ради Бога, о чем ты говоришь! Я-то здесь ни при чем. Что ты…

– А как насчет греха?

– Я живу как монах. Только работаю, работаю и работаю.

– Тебе совершенно не обязательно жить монахом и лишать себя радостей жизни, – тихо проговорила Зоя. – Мы с тобой уже говорили об этом.

Он избегал смотреть в ее прекрасные глаза. Потому что понимал, что она имеет в виду. Зоя совершенно недвусмысленно дала понять, что хотела бы быть не только компаньоном. Себастьяну, однако, это совсем не понравилось.

– Ладно… – Зоя снова оживилась. – В общем, возникли проблемы, и их надо решать. Что бы у вас с Блисс Уинтерс ни произошло, все это было очень давно, много лет назад. Совершенно ясно: эту женщину здесь уважают. Она и сама не захочет, чтобы о ее девичьих проделках узнали любопытные журналисты. Тебе надо сходить к ней и поговорить.

Да, наверное, придется сходить… Еще раз.

– Да-да. Позвони ей и договорись о встрече.

Он вел себя глупо. Как капризный, злобный, дрянной мальчишка. Сначала втерся к ней в доверие. А теперь собирается угрожать ей.

Но и она представляет для него угрозу.

– Позвони ей обязательно, – говорила Зоя; на ее высоком лбу появились тонкие морщинки. – Скажи, что хочешь встретиться и поговорить. Обсудить кое-что. Как в прежние времена.

– Оригинально.

– Не пытайся хитрить, не прикидывайся. Тебе это не идет. Да ты и не силен в этом.

– Ладно, хорошо. – У бассейна стало подозрительно тихо. – Сейчас прямо и займусь этим делом. Сразу как ты уйдешь.

– Пытаешься поскорее избавиться от меня?

– Что ты? Просто у меня ужасно болит голова.

Битер начал тихонько похрапывать.

Зоя с отвращением взглянула на собаку.

– Позвони этой профессорше, пока я здесь. Мне интересно знать, что она ответит.

– Не могу. – Он потер пальцами виски. – То есть я хочу сказать, что пока еще не готов к разговору. Мне нужно кое-что обдумать.

– Нечего здесь думать. Я подскажу тебе, что говорить.

Женщины. Из-за них сплошные мучения.

– Только постарайся не раздражать ее, не выводить из себя. Она разумная женщина, поэтому сразу же подумает, что ты собираешься манипулировать ею.

У Зои, конечно, есть полное право так думать. Только она ошиблась во времени. Блисс уже давно считает, что он манипулирует ею.

– Ты меня слушаешь, Себби?

– Да, конечно, слушаю.

– Вот и хорошо. Эти ученые-профессора считают себя цветом общества, не забывай. И думают, что знают все на свете. – Зоя снова фыркнула. – А на самом деле… Главная твоя задача – наговорить ей массу любезностей. Польстить, словом. Скажи ей, что тебя поразили ее успехи и научные достижения.

– И ты думаешь, она ни о чем не догадается?

– Нет, конечно! Они же тают от любой, даже самой грубой, лести.

– Интересно, сколько у тебя было знакомых профессоров?

Зоя ненадолго задумалась.

– У моего отца был приятель, который преподавал в Университете Дьюка.

– И что же он преподавал?

Зоя откашлялась.

– Баскетбол. Он был тренером.

Себастьяну в этот момент было не до смеха – в другое время рассмеялся бы.

– Предоставь это дело мне, ладно? Я согласен с тобой, у нас возникли проблемы, и надо что-то предпринять.

– Сыграй на ее эгоистических чувствах.

– Хорошо, сыграю.

– Будь вежливым, держись почтительно. – Зоя, казалось, не заметила, что он опять взял ее за локоть и легонько подталкивает к выходу. – Изобрази восхищение. Скажи, что она единственный твой знакомый профессор.