На вершине блаженства - Стелла Камерон

– Так оно и есть, – пробормотал Себастьян; он и без указаний Зои восхищался своей бывшей подругой.

– Предложи свою помощь в ее любимом деле.

– Надо подумать над этим.

– Мы вместе разработаем план. – Зоя попыталась завернуть в гостиную, но Себастьян остановил ее. – Я хочу помочь тебе, Себби. И хочу помочь себе. Я очень беспокоюсь. Надо было прислушаться к Мэриан. Она всегда говорила, что приезд сюда ни к чему хорошему не приведет.

– А я решил, что так будет хорошо. – Он и до сих пор так думал, только вот сам себя ненавидел за то, что совсем недавно по-хамски обошелся с Блисс.

Она удивительная…

Он вспомнил ее глаза – увидел их так отчетливо, словно она сейчас стояла перед ним. Такие голубые глаза были только у нее.

– Дай денег для ее кафедры в университете.

– Что?..

Зоя взмахнула свободной рукой.

– Ну, устрой взнос благотворительный… Ты же проделывал подобные вещи, я слышала. Пятьсот тысяч или около того – и репутация просвещенного человека тебе обеспечена. Можешь сказать, что делаешь это ради нее. Пусть ее имя красуется где-нибудь в здании университета. Чтобы огромными буквами…

– Так ничего не выйдет. И еще, мне кажется, мы забегаем вперед. Дорогая, прошу извинить меня, но мне надо прилечь.

Зоя повернулась и внимательно посмотрела на Себастьяна.

– Дорогой мой, бедняжка. Ты плохо себя чувствуешь? Ложись скорее в постель, а я принесу тебе попить чего-нибудь холодненького.

Вот привязалась…

– Ничего, все нормально.

– И все же. Я настаиваю.

– Знаешь, мне кажется, насчет денег для кафедры – отличная мысль.

– Правда? Можно еще учредить именную стипендию. Или даже две.

Битер перекатился по полу, улегся на свою широченную спину и, подогнув лапы, снова захрапел. Зоя покачала головой и добавила:

– А центр для подростков нейтрализует слухи о погибшей девочке, о нас забудут. Почему бы тебе не попросить профессора Уинтерс помочь в организации центра для подростков?

Профессор Уинтерс? Его Блисс стала профессором. Невероятно!

– Для детей из малоимущих и неблагополучных семей.

Себастьян, нахмурившись, смотрел на Зою. Сейчас она ему очень не нравилась.

Зоя ослепительно улыбнулась:

– Знаю, ты считаешь меня расчетливой и прагматичной, но я действительно думаю, что тебе было бы полезно заняться какой-нибудь деятельностью.

Снова плеск воды и смех.

Себастьян закрыл глаза.

– А где Мэриан и ее мальчонка?

Мальчонкой Зоя ласково называла Рона.

– Их нет дома, – ответил Себастьян. В конце концов, так оно и есть на самом деле, так что он не соврал.

– Я за тебя беспокоюсь, – сказала Зоя. – Ты неважно выглядишь.

– Ничего страшного. Крепкий сон мне поможет. Стану как новенький. Пожалуй, лягу-ка я прямо сейчас.

– Ладно. Поняла твой намек.

Наконец-то. Он улыбнулся и легонько обнял ее за талию.

– Спасибо, дорогая. Возможно, это не очень любезно, но у меня вот-вот голова лопнет… Мне нужно подумать. Подумать в одиночестве.

– Но ты не забудешь о моих предложениях?

– Нет.

– И не станешь предпринимать дальнейших действий, пока не обсудишь все со мной?

Он поморщился.

– Что такое?

– Да ничего. – Ему просто хотелось, чтобы никаких действий с его стороны еще не было, чтобы не было той неудачной встречи с Блисс. – Просто голова болит. – Только того поцелуя он ни за что не отдаст. И судя по всему, Блисс тоже небезразлично, как он себя ведет. В дальнейшем на это можно будет опереться.

Раздался пронзительный крик, явно мужской. Вопили где-то совсем рядом. Себастьян опять начал подталкивать Зою к двери.

– Веди машину осторожно, – пробормотал он.

– Себастьян…

– Ты не возражаешь, если я позвоню тебе сегодня, попозже?

– Конечно, звони, но…

– Спасибо.

– Куда, говоришь, ушли Мэриан с Роном?

– Э-э… – Он пытался придумать что-нибудь оригинальное и вместе с тем правдоподобное, но в голове была полнейшая пустота. – Думаю, они где-нибудь гуляют, любуются окрестностями.

Зоя застыла, словно окаменела.

– Да?.. Любуются окрестностями?

Он резко повернулся и увидел то, на чем остановился взгляд Зои.

Мэриан и Рон стояли на бесценном обюссонском ковре в гостиной. Стояли, уставившись на Себастьяна и Зою. С обоих стекала вода. И оба смеялись, гоготали.

Они были в чем мать родила, правда, у Рона на причинном месте красовалась алая завязка от купальника.