Шанс на счастье - Адалин Черно

— Мама! — слышу спустя час бесполезных поисков.

Первые несколько секунд мне кажется, что это галлюцинации. Я в бреду и поэтому слышу голос дочери, но она снова зовет меня.

— Мама!

Я оборачиваюсь, поднимаюсь со скамейки, где сидела обессиленная и встревожена и до невозможного быстро лечу к ней. Подхватываю Ксюшу на руки, целую в мокрые от слез щечки, в носик, в лобик, жму к себе, что есть сил. Не обращаю внимания ни на того, кто ее привел, ни на кого-либо другого. Я просто не могу поверить, что она нашлась. Спустя час нервов, истерик, поисков, она со мной, рядом, крепко обнимает меня и что-то шепчет на ухо, но слов я не разбираю.

Успокоившись и осознав, наконец, что дочка рядом со мной и ей ничего не угрожает, она не убежала из торгового центра, а находилась в нем, могу сконцентрироваться на том, что происходит вокруг. Тут и полиция, и случайные прохожие и та приятная молодая женщина, что нашла мою девочку.

— Спасибо, — благодарю ее на английском. — Спасибо.

Женщина лишь улыбается и пожимает плечами, говорит, что услышала о пропаже, а потом увидела девочку в магазине игрушек. Она стояла рядом с большим слоном и плакала. Я набираю в легкие побольше воздуха и нахожу в себе силы устоять на месте и не упасть от бессилия.

Когда все заканчивается, мы с Ксюшей едем на такси в отель. Тут совсем недалеко, но я все равно прижимаю дочку ближе к себе и ни на мгновение не отпускаю ее руку. Несмотря на то, что не виновата в случившемся, все равно чувствую себя так, будто могла это предотвратить. Настоять на том, что я должна пойти с ними, что мне нужно быть рядом, что одни они не пойдут. Я могла сделать это, но уступила, потому что не хотела спорить, потому что не должна, но чувствую чертову вину за то, что тогда поступила с ним так. Я сделала все, что было в моих силах, лишь бы он жил полноценной жизнью и не сидел в тюрьме из-за меня, но до сих пор вижу боль и ненависть в его взгляде, когда он смотрит на меня.

— Мам, папа не виноват, — аккуратно замечает дочь, когда мы заходим в номер, и я позволяю себе сесть в кресло, вытянув ноги. — Я сама ушла. Он попросил меня быть рядом, но я не послушалась.

Я знаю, что так и было, потому что Ксюша никогда мне не врет, но не могу позволить себе просто так простить Руслана и просто забыть о случившемся. Вряд ли в ближайшее время у него будет возможность остаться с дочкой наедине, хотя какая-то часть меня все равно противиться этому решению. С одной стороны, это неверно, он должен учиться нести ответственность за Ксюшу, но с другой… я не могу рисковать тем единственным, что дорого мне больше жизни.

— Ты меня больше не отпустишь с папой, да?

— Солнышко, ты потерялась, — пытаюсь объяснить ей. — Я переживала, да и папа тоже искал тебя. Он недосмотрел за тобой, понимаешь?

— Его отвлекла Оля, — дочка пожимает плечами. — Он говорил с ней утром и она звонила ему, когда он попросил меня побыть рядом и никуда не уходить. Я не послушалась, поэтому я виновата, но я больше никогда не стану так делать. Обещаю.

— Ты не виновата, солнышко, папе не стоило отпускать тебя.

Знаю, что фактически делаю Руслана виноватым, но не могу позволить своей пятилетней дочери считать себя главной бедой и боготворить отца, которому важна лишь какая-то Оля.

— Он не отпускал меня, он ответил на звонок.

— Папа познакомил тебя с Олей?

— Да! — энергично кивает головой. — Она его подруга и он уверен, что мы подружимся, но она мне не понравилась.