Это мое дело! - Надежда Мамаева

– Бессонные ночи, натянутые нервы, голова, что готова порою взорваться… Все это «дары» моего… нашего ремесла. – Феликс наклонил голову, уперев пальцы в переносицу, а затем откинулся на кресла и усмехнулся: – Слова-то какие… Чувствую себя умудренным старцем.

– По-моему, это не от слов, а от недосыпа, – парировала я, спохватилась, что опять лезу в личное, и деловито напомнила: – Я принесла черновики по «Арго. ру».

– Отлично, сейчас гляну, – оживился Феликс.

В дверь стукнули. И, не дождавшись ответа, тут же заглянул мужчина:

– Фил, зайди ко мне в кабинет. Там Кира на видеосвязи, нужно посоветоваться…

– Да, Влад, сейчас, – отозвался Феликс, встал из-за стола и кивнул мне: – Подожди немного.

Он вышел. В приоткрытую дверь неслось яростное щелканье клавиш: секретарь что-то ожесточенно набирала на клавиатуре, присматривая за мной одним глазом.

Открылась соседняя дверь, и прозвучало:

– Серафима Игоревна, на пару секунд.

Та величественно поднялась со своего места и поплыла. Я осталась без присмотра. Взгляд невольно возвращался к документам, которые изучал Феликс. Нет, Таня, нет! Нехорошо совать нос не в свое дело. Неважно, уголовное оно или гражданское. Но о-о-очень хотелось взглянуть на работу профессионала. Хотя бы из-за плеча. Наверняка студент меда так же глазеет на аккуратный шов, наложенный умелыми руками опытного хирурга.

В общем, я не утерпела. Сначала склонилась над столом, потом и вовсе его обошла, чтобы удобнее было вчитываться в текст. Несколько мест было выделено маркером. На одном листе – сроки трудового договора с гендиректором. На другом – постановление о продлении. И пометка на полях: «неделя разницы». На третьей – договор о продаже части пакета акций компании с обведенной датой. Судя по всему, их продали как раз в ту «неделю разницы».

Хм… И какое отношение продажа акций имеет к иску? Я потянулась за еще одним листком, задела карандаш, лежавший на краю стола, тот покатился и… Звук падения показался выстрелом в тиши кабинета. Я подпрыгнула, быстро нырнула под стол и только ухватила чертов карандаш… Открылся соседний кабинет, по приемной простучали каблуки.

Супер! Секрецербер вернулась на наблюдательный пост. Дверь нараспашку, а я под столом, как идиотка. Аховый из меня шпион. Прямо никакущий. Представив свое фееричное появление из-под стола на глазах у изумленной секретарши, я едва не застонала. И что теперь делать? Сидеть тут, пока корни не пущу? Похоже, все-таки придется вылезать. Вот как дам задний ход, как выпрыгну из-под столешницы! Главное – мину независимую сделать. Может, у меня зарядка такая. Производственная. Кто йогу практикует, кто фитнес. А я под столами ползаю.

Только я включила заднюю передачу, как в приемной раздался голос:

– Здравствуйте! Мне сказали, что здесь я могу найти Татьяну Серебрянскую…

Я дернулась, смачно приложившись затылком о столешницу. Рыхлый пучок, державшийся на паре шпилек, смягчил удар и тут же рассыпался на отдельные локоны. Но меня волновало совсем другое…

То самое «найти Татьяну Серебрянскую». Как там говорят? Снаряд не падает дважды в одну воронку? Нагло врут. Ну, или у меня паранойя. Я осторожно выглянула сбоку, в паре дециметров от пола.

Черт! Не показалось! Посреди приемной в кепке курьера, в простых джинсах и футболке стоял… тевтонец. Он, словно щитом, прикрывал живот пакетом из Макдональдса. Белобрысый нагло улыбался, пытаясь совершить невозможное – очаровать неприступную Серафиму.

– Сейчас ее позову, – тоном «совсем обнаглела молодежь» произнесла та, поднимаясь из-за стола.

Я поглубже забилась в свое убежище и затихла.

Дверь едва слышно скрипнула, приоткрывшись чуть шире.

– Хм… Странно. Пару минут назад здесь была. Неужели ушла? – недоверчивый голос секретаря прокатился по кабинету.

Надеюсь, искать она не пойдет, заглядывая под все поверхности? Все же не кота потеряла.

– Вы можете оставить заказ, я ей передам, – прозвучало внушительное.

Словно речь шла о подвесках королевы, а не о чизбургере. Тевтонец попытался возразить, что заказ не оплачен. Зря. Секретарь «Граты» была отнюдь не девочкой-припевочкой. Всего парой исключительно вежливых фраз, смысл которых сводился к «вызванивайте клиентку с ресепшен, а по офису нечего шляться», она вымела «курьера» из приемной.

Уф-ф…

Не успела я выбраться, как в кабинет вернулся Феликс.

– Ушла…

Всего одно слово. Но мне почудились и легкий упрек, и горечь, и усталость… Столько всего, чего просто невозможно вместить в одно слово.

– Я тут, – подала голос, понимая, что ситуация сложилась редкой степени идиотизма.

Через долю секунды под стол с интересом заглянул Феликс. Его лицо я увидела, обернувшись через плечо. Представив, что узрел он, я попыталась развернуться. Так сказать, приветствовать собеседника лицом, а не кормой. И мне это даже удалось.

– Вот, карандаш уронила, – пробормотала я, продемонстрировав причину моего позора.

– Я помогу тебе подняться, – весело кашлянул Феликс и протянул руку, сам вставая.

– Фил! – опять влетел Влад, задумчиво уткнувшийся в какие-то бумаги.

Я инстинктивно нырнула обратно под стол, дернув за собой Феликса. Тот с размаху приземлился в кресло, выпустив, наконец, мою руку.

– Да, – невозмутимо отозвался Феликс.

И резко придвинул кресло к столу. Моя растрепанная макушка боднула пряжку ремня. Не знаю, что там происходило над столешницей, а под ней в странной позе застыла я, боясь шевельнуться. И даже дышала через раз.

Когда Влад ушел и Феликс начал отъезжать, оказалось, что дно моего позора все же пробито. Растрепавшиеся волосы намертво запутались в пряжке ремня.

– Ай, – пискнула я.

– Что? – замер босс.

– Застряли… – Я указала на прядь.

– Так. Двигаемся аккуратно и медленно: я отъезжаю, ты синхронно вылезаешь, – скомандовал он. – Потом все распутаем. На счет три начинаем. Один, два, три!

И мы двинулись.

Когда процесс торжественного выезда из-под стола завершился, Феликс аккуратно встал с кресла, потянув за собой мою бестолковую голову. Осторожно подергал прядь, которую я уже была согласна отрезать, лишь бы не стоять в весьма пикантной позе на коленях.

– Давай, сейчас отцеп…

Договорить он не успел. Дверь распахнулась, и раздался потрясенный девичий голос:

– Феликс?! – потрясенно произнесла гостья.

Я повернула голову (хотя это и было жутко больно) и увидела, что за спиной шикарной брюнетки, стоявшей на пороге, за своим столом восседала невозмутимая секрецербер. Узрев картину меня на коленях в вопиющей близости от мужского декольте, именуемого еще ширинкой, она лишь приподняла бровь.