Это мое дело! - Надежда Мамаева

– У меня аллергия на кофеин, – мстительно сказала я.

– А на чай? – влет уточнил этот… песий сын.

Вспомнила, как начальство произносило «Михаэль», выделяя «э», и мысленно скривилась

– Послушайте… господин Вель. Я, конечно, ценю искренность и считаю, что для нее необходима смелость. Но не путайте ее с глупостью. На последнюю у собеседников может оказаться аллергия.

– Как на кофеин? – улыбнулся «тевтонец».

– Да. – Я чуть наклонила голову и мысленно представила красную точку прицела между бровей Михаэля.

Полегчало.

– Татьяна, своей неприступностью вы бросаете мне вызов.

Как Иерусалим крестоносцам, ага. Ну реальный тевтонец. И плевать, что на нем не железная броня, а дорогой костюм. До башки все равно не достучаться, словно на ней нахлобучен шлем. Цельный. Без единой дырки. И сквозь него тевтонец категорически не слышит слово «нет»

– Мне расценивать это как угрозу преследования? – Я приподняла бровь.

– Понял. Ухожу. Но не прощаюсь.

И он действительно удалился. Договор купли-продажи я составляла скрупулёзно, проверяя каждую запятую. Так, чтобы у Феликса не было повода вызвать меня к себе в кабинет при клиенте, дабы что-то исправить.

В обед я положила папку с документами господина Веля на стол Феликсу и до окончания рабочего дня сидела как на иголках. Но к начальству меня больше не вызывали. Я перевела дух и засобиралась домой.

Зря. Нельзя новичку в первую неделю уходить вовремя. Примета плохая. Надо задержаться, показать свое рвение. Иначе можно огрести неприятности в виде проваленной стажировки.

В моем случае примета сработала наполовину: провала не было, зато неприятностей – дворец и летняя резиденция. На крыльце стоял «тевтонец». Да как стоял – в фирменной позе Макса Барских «любите меня, я готов».

В руках «тевтонец» держал веник… пардон, букет. Охапка цветов была здоровенной. Нажористой такой. Бутоны свежие, наверняка сочные. На животноводческой ферме коровы бы оценили.

– Это вам. – Он протянул мне упакованную по всем правилам флористики зелень.

Я огляделась по сторонам.

– А что вы ищете, Татьяна?

– Черен. Сейчас воткну его в подарочный веник и дам деру на получившейся метле. Как любая порядочная ведьма…

– А-а-а, – Вель чуть натянуто рассмеялся. – Это тот особый загадочный русский юмор, который я порою не могу постичь.

Да ты не только юмор, ты самого простого слова «нет» постичь никак не можешь!

– Татьяна. – Поняв, что я не собираюсь брать букет ни под каким соусом, тевтонец сунул его под мышку и перешел на деловой тон: – Давайте заключим соглашение. Всего один ужин. И если во время него я не смогу поменять ваше мнение обо мне, я отступлю. Обещаю, что не буду больше преследовать, забуду ваш адрес и…

Это была не сделка, это был шантаж! Ну что ж, дружок, ты напал на юриста.

– Отлично, договорились. Тогда подождите пару минут. Я сейчас вернусь. – Засим оставила озадаченного тевтонца на улице.

Сама же резво метнулась в офис, где и составила договор. Вписала сегодняшнюю дату, добавила, что после оной Михаэлю Велю запрещается приближаться к Татьяне Александровне Серебрянской ближе, чем на сто метров. Указала размер компенсации в случае нарушения данного пункта договора. Подумала, достаточно ли пяти нулей. Решила, что нет, и мстительно прибавила еще один. А что? У юриста даже признание в любви должно быть заверено нотариусом. Чем договор о свидании хуже?

– Подпишите. – Спустя двадцать минут я с совершенно серьезным видом протянула тевтонцу два экземпляра договора.

Вот так абсурд, возведенный в квадрат и обернутый в упаковку из грамотных формулировок, может стать реальным юридическим актом. С другой стороны – в Израиле приняли же на полном серьезе закон, запрещающий ковыряние в носу в субботу…

– Сколько? – увидев сумму компенсации, удивился тевтонец, уже было занесший руку для подписи.

– Всего лишь финансовое выражение нерушимости слова джентльмена. Или я слишком дёшево его оценила? Нужно было указать большую сумму?

Тевтонец мгновенно поставил размашистую подпись:

– Надеюсь, что после нашего ужина мы просто разорвем этот договор.

– Сейчас это и проверим. – Я кивком указала на пельменную «Сибирские традиции».

Судя по вытянувшемуся лицу, белобрысый не так представлял себе романтический вечер. Кафешка была в лучших традициях заведений быстрого питания средней руки. Это становилось понятно с первого взгляда на припаркованные рядом машины: заниженные десятки, которые были настолько затонированы, что еще немного – и начали бы поглощать и свет, и материю подобно черной дыре.

– Может, выберем другое место? – впервые за все время нашего знакомства засомневался тевтонец.

– Здесь отличная кухня, – уверенно произнесла я, не уточняя, что отличная от стандартов высокой, ресторанной.