Добыча зверя - Нина Князькова

– Вот на тебе и проверим. – Скривилась она и села за стол. – Ну, чем кормить будешь? Или я свое поем? – Она кивнула на контейнер.

– Сейчас. – Спохватился я.

Навалил побольше картошки с тушенкой, поставил на стол оладьи. Даже сгущенку в тарелку налил и почувствовал себя великим кулинаром. Степанида с сомнением посмотрела на пюреобразное блюдо, но решительно подвинула к себе тарелку. Потом, поводив носом над едой, решительно встала, подошла к шкафу и достала оттуда стакан. Сполоснув тару водой из-под крана, она вернулась за стол, открыла бутылку с настойкой и плеснула себе половину стакана.

– Если я отравлюсь, то прибью тебя. – Мрачно пообещала она и взялась за ложку.

Я, затаив дыхание, следил за тем, как она пробует мою стряпню. Степанида прожевала первую порцию, запила хорошим глотком настойки и задумчиво посмотрела на еду.

– Ну, как? – Не вытерпел я, подпрыгивая на своем табурете.

Брюнетка бросила на меня быстрый взгляд и дернула плечом.

– На вкус нормально, но выглядит, как отрыжка выдры. – Честно призналась она.

– Зато съедобно. – Обрадовался я. Да какая разница, как выглядит еда. Лично мое мнение, что она должна быть съедобной. Остальное вторично. Я радостно схватил свою ложку и забросил еду в рот. – Блин, несоленая. – Поморщился, припомнив, что соли действительно не положил, а солености мяса из банки на все блюдо не хватило.

Степанида снова криво усмехнулась, налила себе еще порцию настойки и употребила ее по назначению. Я поставил солонку на стол и решился открыть бутылку вина. Проблема была в том, что вино было, а штопора не было. Я все ящики обыскал.

– Что ты бегаешь? – Степанида медленно потягивала настойку из своего стакана, жевала оладушку и с нехорошим прищуром следила за моей беготней по кухне.

– Штопор ищу. – Я даже на холодильнике посмотрел, хотя точно помнил, что когда его мыл, то штопора там вообще не было.

– А подручными средствами ты не можешь открыть? – Удивилась она.

– Это какими? – Нахмурился я, не прекращая поисков.

– Ясно. Как ты дожил-то до своих лет? – Услышал за спиной, и девушка оттерла меня от стола. Она чуть присела, отогнула разноцветную клеенку и вытащила из стола неприметный ящичек, о существовании которого я до сих пор даже не подозревал. – Держи свой штопор. – Плюхнула она мне в руку прибор с деревянной ручкой.

Я так обрадовался, что даже не стал спрашивать ее о том, откуда она знает, где в этом домике лежит не самая нужная в хозяйстве вещь. Приноровившись, ввинтил штопор в пробку и со всей силы рванул вверх.

«Хрясь»! Деревянная головка осталась в моих пальцах, а металлическая спираль сиротливо выглядывала из не пошевелившейся пробки. Твою мать, когда я позориться-то перед этой женщиной перестану? На меня при ней разве что только дерево не падало. Ох, чувствую, что все еще впереди.

– Господи, – пробормотала Степанида. – А я думала, что Сашка – это полный аут в домашних делах. Спасибо, что показал мне крайнюю степень рук из задницы. – Она отвесила мне шутливый поклон.

– Оно само. И вообще, этот штопор был бракованный. – Попытался оправдаться я.

– Этот штопор верой и правдой еще Барановской бабке служил, а ты его так позорно разломал. Ты как все это время бутылки открывал? – Она расслабленно прислонилась спиной к стене и теперь изучала меня пытливым взглядом. Абсолютно трезвым, кстати.

– Глазом. – Насупился я. А что? Пивные и правда глазом. На спор. – А вина я только в компании употреблял. Там всегда кто-то другой открывал. Да и вообще, я чаще в баре употреблял, а там наливают. – У меня даже все романтическое настроение пропало. – А сегодня, видимо, вообще употреблять не придется. – Вздохнул.

Степанида возвела очи горе и пробормотала что-то нецензурно-рифмованное. Потом поднялась, и отправилась в гостиную, где, открыв шкаф, вытащила пассатижи. Вернувшись, она пихнула меня бедром в сторону, показывая, чтобы я ей не мешался под ногами, и взялась за дело. Подцепила пассатижами останки штопора и, раскачивая из стороны в сторону, вытащила пробку, которую тут же отдала мне.

– Держи. Дарю! – Громко возвестила она и уселась на свое место, где снова плеснула настойки в свой стакан.

– Спасибо. – Я повертел пробку в руках.

Так, нужно сейчас хотя бы вино не разлить по полу, а то она меня совсем никчемным считать будет. Я достал себе стакан из того же шкафа, что и Степанида, вытряхнул оттуда паука и сполоснул. Вроде бы чистый. Понюхал. Точно чистый. Налил вина и сел за стол, уверенный в том, что сейчас точно поужинаю.

– Слушай, Хомяков, а ты бабу себе завести не пробовал? – Лесная ведьма посмотрела на меня поверх стакана.

Я едва не поперхнулся картошкой из-за резкой смены темы разговора.

– Зачем? – Нахмурился и отхлебнул вина. Ничего такое. Не кислое.

– Затем, чтобы она тебя на своем горбу тащила, жрать тебе готовила, носки стирала… Твою интимную жизнь бы разнообразила. – Она насмешливо смотрела на меня.

Прежде, чем ответить, я тщательно пережевал порцию еды и вновь отпил вина.

– Моя практика показывает, что те женщины, которые могут разнообразить интимную жизнь, готовкой и стиркой носков не занимаются. – Ответил, склонив голову набок.

– Ну, тогда довольствовался бы только бытовым комфортом. Знаешь, сколько женщин только и мечтают, что о чужих грязных носках? – Фыркнула она. – А уж если замуж позовешь, то они вообще от тебя ничего, кроме денег, требовать не будут.

Я задумался. Обидно, конечно, что меня можно терпеть только ради денег. С другой, если рационально помыслить, то Степанида узрела самую суть.

– А если я не хочу жениться по расчету? Я, может быть, о любви мечтаю! – Заявил ей, по-детски выпятив нижнюю губу.

– Ты? О любви? Не смеши меня! – Хохотнула она. Кажется, алкоголь начал на нее действовать. – Ты старый лысый циник, которому нужна домработница. – Ткнула она в мою сторону указательным пальцем.

– Знаешь, я так же про Ваньку Исаева думал. – Вдруг пришло мне в голову. – Старый циник с хреновым опытом за плечами и ребенком на руках. А он взял и влюбился. Да так, что смог фактически стать другим человеком. – Пожал я плечами.

– То есть, ты хочешь так же, как он: влюбиться в богатую наследницу и жить в ее доме? – Степанида нехорошо прищурилась.

Я поморщился и помотал головой.

– Нет. Вот этого я точно не хочу. Я, можно сказать, этого боюсь, потому что никаким другим человеком я стать не смогу, а женщина будет страдать. А потом начнет меня ненавидеть. А если еще ребенок будет, то это вообще все сложно станет. – Плюнув на стакан, я взял бутылку и отпил вина прямо из горлышка.

– Твоя мать ненавидела твоего отца? – Вдруг сделала вывод эта несносная женщина.

Я все же подавился. Да так, что у меня вино даже из носа потекло. Прокашлявшись, я оценил масштабы бедствия и, схватив полотенце принялся вытирать стол. Реально, ведьма какая-то. Ну кто так делает? Она что, досье на меня нашла? Так там вроде бы об отношениях родителей ни слова.