Мой любимый негодяй - Эви Данмор

Слуга Тристана ничуть не удивился, обнаружив в столь неурочный час на пороге жилища своего господина разъяренную женщину.

Однако он преградил ей вход своим долговязым телом:

– Его светлости нет дома.

Насколько помнила Люси, в свое время в Уиклифф-холле у Тристана был другой слуга.

– А вы новенький. Как ваше имя?

Он нарочито внимательно ее оглядел и с легким высокомерием произнес:

– Ави, миледи.

– Ави, нам с лордом Баллентайном нужно обсудить одну деловую проблему. Если вы не считаете, что его светлости угодно посвятить в нее всю улицу, позвольте мне войти. Я предупреждаю, мой голос слышен издалека.

Слуга сдвинул брови:

– Понимаю. Вы не вооружены чем-либо острым, миледи?

– Разве что языком.

Перед лицом такой агрессивности слуга сдался и, поклонившись, отошел в сторону.

Люси с сильно бьющимся сердцем проскользнула мимо него.

Узкая лестница.

Тесная лестничная площадка.

Интересно, почему будущий граф Рочестер поселился в заурядном многоквартирном доме.

Дверь в спальню была открыта; теплый свет от камина и как минимум десятка свечей просачивался на площадку.

Она устремилась в дверной проем…

И замерла.

Хозяин дома возлежал на диване в дальнем конце комнаты, подперев голову локтем.

Обнаженный.

Люси уставилась на него, запыхавшись, и на миг позабыла о времени.

Он медленно поднял глаза от книги и взглянул на гостью…

Глаза Люси метнулись в сторону. Поздно! Картина прожгла мозг и продолжила сиять даже за прикрытыми веками: гладкая, медового оттенка кожа, точеные мускулы, мощные прямые плечи, широкая грудь… и татуировка над правым соском.

У Люси пересохло во рту.

Ее взгляд неумолимо притягивала узкая полоска темных волос, уходящая вниз от пупка… Тристан был обнажен не полностью, на бедрах висели штаны из мягкой ткани.

И все равно лицо горело, словно Люси подошла слишком близко к пылающему горну. Плохо.

Диван заскрипел. Люси открыла глаза и отвела взгляд в сторону, заметив, что его светлость привстал со своего ложа. Она впилась ногтями в ладони. Представление начинается.

– Люси, – хриплым голосом проговорил он, – неужели мои мечты наконец сбылись и я вижу тебя в своей спальне?

– Почему бы тебе не привести себя в благопристойный вид? – спросила она неестественно чопорно, обращаясь к дверному косяку.

– Вот это да-а! – протянул Тристан. – Если нагота оскорбляет твои нежные чувства, не рекомендую вламываться в будуар к мужчине после наступления ночи.

Периферическим зрением Люси видела, как он встал и потянулся с грацией дикого кота; под сияющей кожей спины перекатывались мышцы – могла ли она осуждать себя за то, что подсматривает? Это же произведение искусства, словно внезапно ожившая римская мраморная статуя.

Пока Тристан шел к шкафу для одежды, она испытывала стремление сбежать вниз, проскочить мимо надменного Ави и удалиться, соблюдая правила приличия, которые еще не нарушила, – если таковые остались. Иногда она сама диву давалась своим поступкам. Только что ворвалась в спальню к мужчине, что крайне непозволительно даже для закоренелой старой девы и возмутительно по ее собственным меркам. Должно быть, годы взаимного противоборства привили ей ложное ощущение фамильярности во всем, что касалось Тристана.