На ромашке не гадай - Лаура Дэниелз

– Ладно, оставим это, – подавив вздох, сказала Джин. – Сейчас я передам трубку Тиму, и если он не прочь отправиться с тобой куда-нибудь, то приезжай за ним. Если же нет… не знаю. Словом, как вы с Тимом решите, так и будет. – Повернувшись к Тиму, она протянула ему телефонную трубку. – Возьми, папа хочет тебе что-то сказать.

В первый момент Тим сделал такое движение, будто хотел спрятать руку за спину. Потом, очевидно, вспомнил, что он уже взрослый, и хоть с неохотой, но все же взял трубку.

– Да?

Джин отметила про себя, что Тим не назвал Энди папой, и прикусила губу: на мальчика слишком много всего свалилось, причем совершенно незаслуженно. Как помочь ему выстоять под этой ношей – вот вопрос, который постоянно не давал ей покоя.

Что говорил Энди, Джин не слышала, зато догадывалась, ориентируясь на ответы Тима. Впрочем, долгой беседы у них не получилось.

– Спасибо, папа, но мне в этот уик-энд не хочется ни в кино, ни в парк, ни в кегельбан, а мороженое мне может купить мама. Э-э… разве обязательно знакомиться с тетей Ритой сейчас? Нет? Тогда давай с этим подождем. Да… Да… Нет, посижу дома. Конечно. До свидания. – Попрощавшись, Тим повесил трубку и повернулся к Джин. – Папа велел передать тебе привет от тети Риты.

Джин вздрогнула. Неужели Энди надеется установить между ней и своей новой пассией приятельские отношения? А с другой стороны, почему нет? Ведь наш брак распался, мы оба свободны, но дружеские отношения между нами сохранились, подумала Джин. Что странного в желании Энди еще и укрепить их, познакомив меня и Тима с Ритой? Наверняка она приятный человек, иначе Энди не обратил бы на нее внимания.

– А кто такая эта тетя Рита? – проник в мысли Джин голос Тима. – И почему папа переехал к ней? Я думал, что раз вы не хотите больше жить вместе, то станете жить по отдельности, а получается…

– Тетя Рита – это папина знакомая. Он переехал к ней из гостиницы.

– Понятно, – угрюмо протянул Тим. – Они теперь поженятся?

От этого вопроса пальцы Джин непроизвольно сжались в кулаки. Поженятся?! Интересно, как они это сделают, ведь Энди еще не разведен…

Через минуту выяснилось, что их с Тимом мысли текут в одном направлении.

– Но сейчас ты папина жена, да, мама? – спросил тот.

– Пока да.

Тим вновь задумался, горестно сведя брови у переносицы.

– А если вы разведетесь, папа сможет жениться?

Джин молча кивнула.

– И… – Тим взволнованно глотнул воздух. – И у папы с тетей Ритой может родиться ребенок?

Ногти Джин впились в ладони, но она сумела ответить спокойно:

– Конечно.

– И после этого… – Тим умолк, словно борясь со слезами, и влага действительно поблескивала у него на глазах. Джин заметила это, пристально вглядевшись в его лицо. – И после этого он перестанет быть моим папой?

Джин хотела возразить, но слезы уже покатились по щекам Тима.

– Как он мог… так поступить… со мной?! – всхлипывая, воскликнул он. – Ведь он мой папа! А я его сын. Разве отцы так поступают с детьми?

Джин порывисто шагнула к Тиму, обняла, и он уткнулся лицом ей в грудь.

– Успокойся, солнышко, папа никогда не перестанет быть твоим… папой…

Ее слова прозвучали не очень убедительно, она сама это почувствовала.

А если Энди в самом деле перестанет общаться с Тимом, когда у него появится свой ребенок? – мелькнуло в ее голове. Тогда я окажусь лгуньей и все претензии Тим обернет против меня. Не совершили ли мы с Энди ошибку, не сообщив Тиму, что он наш приемный сын? Возможно, зная правду, он не реагировал бы на наш развод так бурно?

– Перестанет! – крикнул Тим. – Уже перестал! Он бросил меня ради этой тети Риты! А ты еще говорила, что я здесь ни при чем и ни в чем не виноват… Ведь я чувствую, это все из-за меня! Эх, мама, зачем ты меня обманываешь?!

Этого Джин не смогла вынести. Слова Тима обжигали ее словно удары хлыста, к горлу подкатывали рыдания.

А я еще радовалась, что мы с Энди так мирно расстались, подумала она. Следом в мозгу пронеслось: ну нет, я не позволю сделать из себя козла отпущения. Пусть Энди думает что хочет, а я все-таки скажу Тиму правду! Время настало…

– Послушай, солнышко, – прерывисто произнесла она, беря лицо Тима в ладони и поднимая так, чтобы можно было видеть глаза. – Я должна кое-что сказать тебе. То, что ты обязан знать. Возможно, я бы не говорила этого… еще некоторое время, но ты делаешь неправильные выводы относительно папы, поэтому придется сказать. Слышишь меня?

– Д-да… – с запинкой ответил Тим.

– Хорошо. – Джин вздохнула глубже, собираясь с духом, и каким-то словно не своим, механическим голосом произнесла: – Энди тебе не отец.

Тим заморгал.

– Папа не…

– Да, не папа. Вернее, папа, но приемный. Он усыновил тебя, когда ты был еще совсем крошкой.

– У-сыновил? – в два приема переспросил Тим.

Джин со вздохом кивнула, стараясь не прислушиваться к вкрадчивому голоску, который зазвучал вдруг в ее голове: вообще-то Энди тоже не мешало бы присутствовать при этом объяснении. А то развлекается сейчас в объятиях Риты, пока ты тут отдуваешься за двоих!

– Да, солнышко. Папа усыновил тебя, потому что полюбил. И сейчас любит, просто он со мной не хочет больше жить. А я с ним. Мы договорились расстаться, но это совсем не означает, что кто-нибудь из нас стал меньше тебя любить, понимаешь? Если бы это было иначе, папа не звонил бы и не пытался встретиться с тобой. Знай, ты делаешь ему больно, отказываясь общаться. И ты тут действительно ни при чем, уверяю тебя…

Когда Джин закончила говорить, Тим высвободился, шмыгнул носом и вытер кулаками лицо. Потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза Джин.

– Не волнуйся, теперь мне ясно, что я ни при чем. Но я хочу спросить…

– Да? – Джин облегченно вздохнула, видя, что Тим начал понемногу разбираться в ситуации.

– Сколько мне было, когда папа усыновил меня?

– Э-э… около двух лет, год и восемь месяцев, если точнее.

Тим вновь шмыгнул носом и произнес:

– А кто мой настоящий папа?

Джин ласково провела ладонью по его светлым, как у Энди, волосам.

– Этого никто не знает, солнышко.

– Но ты-то знаешь, мама, – нахмурился он.

Джин покачала головой.

– Нет, мне это тоже неизвестно.

Произнеся эти слова, она внезапно похолодела.

Ну все! – промелькнуло в ее мозгу. Ну все…

Прямо на ее глазах ресницы Тима изумленно распахнулись, во взгляде отразилась напряженная работа мысли, затем постепенное осознание услышанного.