На ромашке не гадай - Лаура Дэниелз

– Как это, тебе тоже неизвестно? – медленно произнес Тим. – Ты должна знать, если ты моя… – Он не договорил и провел языком по пересохшим губам, не сводя с Джин напряженного взгляда.

Не в силах произнести ни слова, Джин вновь покачала головой.

Тогда Тим – надо отдать ему должное, в эту непростую минуту он проявил необыкновенное мужество – сказал:

– Выходит, ты тоже мне не…… – Все-таки произнести фразу до конца он не смог.

– Не мать, – выдохнула Джин, словно освобождаясь от давящей на плечи тяжести. Действительно, ей как будто стало легче, когда она сказала правду. – То есть со мной та же ситуация, что и с папой: я усыновила тебя. – Она улыбнулась. – Сначала ты мне понравился, затем я тебя полюбила, а потом ты стал моим сыночком. – Немного помолчав, Джин добавила: – Знаешь, чего я больше всего опасалась, когда мы сообщили тебе о своем разводе? Что ты уйдешь с папой.

Глаза Тима снова влажно заблестели.

– Не бойся, мам, – сказал он, потянувшись вперед и обнимая ее. – Я не уйду.

– И ты продолжишь общаться с папой, как прежде?

На этот раз Тим ответил не сразу. По-видимому, какие-то сомнения все-таки сидели в его голове.

– Э-э… наверное, продолжу, только не знаю, получится ли, как прежде. Теперь, когда ты рассказала мне все… – Он умолк, словно не в состоянии подобрать подходящие слова, потом произнес: – Дайте мне время, ладно? Вы оба. Я… должен подумать.

Вы оба…

Услышав это, Джин сразу вспомнила, как, узнав об их разводе, Тим крикнул: «Я ненавижу вас, обоих!», и ее вновь охватило знакомое чувство вины. Оно было беспочвенно, Джин осознавала это, но все же не могла избавиться от назойливой мысли о том, что если бы ей не захотелось личного, персонального счастья, то у Тима были бы сейчас обычные каникулы и он не ломал бы голову над совсем не детскими вопросами.

– Хорошо, сынок, не стану тебя торопить. Тебе действительно требуется время, чтобы привыкнуть к… известию о себе самом. Хочу только, чтобы ты не сомневался в нашем добром отношении к тебе. Мы с папой помним тебя совсем маленьким. И очень любим тебя. Не забывай это, что бы тебе ни говорили.

– Кто? – спросил Тим.

Джин пожала плечами.

– Ну, мало ли… Мы с папой пока не развелись, но когда-нибудь это случится, и тогда пойдут гулять слухи. Ты им не верь. И даже если возникнут сомнения, прислушайся к своему сердцу, оно не обманет. Я сама так поступаю в спорные моменты.

– И помогает? – спросил Тим.

Джин кивнула.

– Только нужно уметь слушать голос сердца. Если научишься этому, все будет в порядке.

– А как научиться?

– Видишь ли, тут трудно давать какие бы то ни было советы. Эту науку тебе придется постигать самому. Лишь помни главное: что бы между мной и папой ни происходило, тебя мы любим. Не забудешь?

– Нет, мама… Или мне больше нельзя тебя так называть?

Джин порывисто прижала Тима к груди.

– Глупенький! Конечно, можно. Ведь я и есть твоя мама.

Правда, где-то существует и другая, настоящая, промелькнуло в ее мозгу. Но где она? И как ей живется без своего ребенка? А может, она давно забыла, что когда-то у нее был сын? Что ж, не зря, видно, придумана поговорка: не та мать, что родила, а та, что воспитала.

– Ладно, – вдруг произнес Тим, – когда папа позвонит в следующий раз, я поеду с ним в кегельбан… или куда он там хочет.