Обречён любить тебя - Яна Мелевич

— Тасманов, нарываешься?

— Конечно, — издевательски хохотнул Марк, ловко поднырнув под рукой Татошки, едва тот попытался ударить его. Что-то хрустнуло в районе плеча. Едва Тасманов вывернул ему руку, быстро перехватив ее. Он и забыл о его хорошей физической подготовке.

— Ладно, Тото. Я действительно с миром, — потянул Марк, отпуская сопящего Антона, который не издал ни звука, несмотря на боль. Разминая свою руку, Канарейкин нахмурился и поправил на плече лямку рюкзака, пнув ранее поставленную на пол сумку.

— Пришел пожелать выпасть из самолета в пустыне Сахара?

— Хорошая мысль, но нет, — вздохнул печально муж Насти, подбросив что-то в руке. — Лови!

Удивлённый Антон ловко поймал квадратный металлический предмет. Щелкнув кнопкой сбоку, он открыл крышку и с удивлением уставился на красную стрелку, дернувшуюся от механического воздействия. Загадочные цифры и обозначения заставили его недоуменно приподнять бровь.

— Магнитный компас? Им же уже лет двадцать никто не пользуется, — рассеяно покрутил загадочную раритетную вещь в руках Антон, разглядывая каждую царапину на корпусе.

— А еще они довольно неточны. Вплоть до ста восьмидесяти градусов, но это теоретически, — хмыкнул Марк. — Местоположение магнитных полюсов меняется, отсюда такие расхождения.

— Ну и зачем он мне? Смарт-часы же есть со спутниковым компасом в приложении, — фыркнул Антон, попытавшись вручить обратно такой подарок. Если Тасманов хочет, чтобы он потерялся где-нибудь в Зимбабве, то не даст он ему такого шанса.

— А что делать будешь, если сигнал спутника пропадет, а смарт-часам придет хана?

Рука замерла вместе с компасом. Канарейкин удивленно моргнул, открыв рот.

— Пока ты в детстве просиживал штаны с гиками в стрелялках, я учился у деда азам выживания в лесах. Я, конечно, в душе художник, но подготовка у меня прекрасная. В случае чего найду дорогу к людям с закрытыми глазами, — беспечно промурлыкал Тасманов, оглядев Антона с жалостью.

— Тебя же, цветочек, дома взращивали. Поэтому дарю тебе оплот и отраду каждого путешествия. Как гарантию того, что ты нигде не потеряешься. Кстати, угробишь дедулин компас, я твои органы на черном рынке за бесценок продам, — ласково добавил Марк, кровожадно улыбнувшись.

— Вот не пойму, — задумчиво вздохнул Антон, пряча подарок от греха подальше в карман. — Ты моей смерти хочешь или возвращения.

— Сам не знаю. Но у меня сегодня настроение лирическое. Всех люблю, даже тебя, убогенький.

— Ты никого не любишь, кроме родителей и моих сестры с братом.

— Неправда. Еще собак.

— Ах да, забыл про твоих хаски, — скептически хмыкнул Татошка.

Что сказать, он не знал. И надо ли было. Они с Марком никогда не были закадычными друзьями, вряд ли сейчас стали братьями навек, которые клялись друг другу в верности.

— Ну… Пока, Тасман, — проговорил Татошка, бросая взгляд в сторону терминалов. Он неловко протянул Марку руку, на которую тот брезгливо покосился, но пожал в ответ. Даже обнять себя позволил, правда, совсем недолго. Ровно через три секунды заворчал:

— Все, отодвинься. Чаша любви переполнена. Я тебя снова ненавижу.

— Да и я тебя. Не делай так больше, а то решу, что мы друзья.

— Фу, гадость какая. У меня будто появился брат, которого я никогда не хотел.

От этой мысли Татошка передёрнул плечами.

— Не дай бог, — перекрестился, хватая свою сумку и спеша в сторону терминалов. Быстро, будто сбегая подальше от странного чувства радости и теплоты.

— Поспеши, а то сидеть будешь у туалета! — крикнул ему напоследок Марк, на что Антон махнул рукой, а затем показал ему средний палец, не оборачиваясь и улыбаясь непонятно чему. Уже проходя проверку биометрических данных, пока система сканировала сетчатку его глаза, подтверждая регистрацию на рейс, Татошка заметил Милану.

— Мил… — начал было он, еще не успев посмотреть свое будущее место. Она только отвернулась, убедившись в успешном прохождении проверки, и ничего не сказала.

— Данные подтверждены. Антон Павлович Канарейкин. Место семьдесят пять, сектор F, — услышал Канарейкин и резко обернулся к терминалу.

— Чего? Какое F?! Это же у туалета! — взвыл он возмущенно, отчаянно пытаясь перерегистрироваться.

Нельзя было разговаривать с Тасмановым. От этих гиен одни проблемы.

— Сектор F, ха. Слышь, Боярышникова, мало того, что в экономе куковать десять часов, так ему еще беготню пассажиров по делам государственным наблюдать придется, — заржал Влад Радов, шагая с Миланой в сторону лифтов. — Видишь? Карма существует.

Глава 10. Добро пожаловать в Африку

Африка, Танзания

Хуже, чем лететь в эконом-классе несколько часов — это лететь в самолете с маленькими детьми и не очень чистоплотными взрослыми. Двадцать первый век на дворе, люди начали летать на экскурсию в космос, а вот стирать носки до сих пор не научились. И в этом Антон убедился лично.

До Танзании им предстояло лететь почти два дня с двумя пересадками: одна в Стамбуле, другая — Каир. Первые полтора часа до столицы Турции в новом самолете «Си-Джет 205» прошли идеально. Музыка отвлекала, а на случай скуки можно было посмотреть фильм благодаря цифровому экрану на выдвижном столике для удобства каждого пассажира. Антон почти забыл о том, что летит в Африку не по своей воле, и как мог насладился коротким полетом. Несмотря на страх, он почти забыл об огромной высоте, турбулентности и прочих прелестях перелетов, которые ненавидел всеми фибрами души.

Благослови Бог современные «Си-Джет 205», их прекрасную автоматизированную систему и защитное поле.

Но все началось в Стамбуле. Их рейс задержался на два часа, а система охлаждения в аэропорту внезапно вышла из строя. Так иногда случалось из-за большой нагрузки. Жара в тридцать пять градусов доводила до отчаяния людей, скопившихся в зале ожидания. Несколько раз Антон спускался к туалетам, дабы ополоснуть лицо холодной водой и спастись от многочисленных запахов, наполнивших пространство вокруг.

— О, мы с тобой снова в бизнесе, — радостно объявил Влад, когда первые круги ада закончились и объявили посадку.

— Почему вы летите бизнесом, а я — эконом? — раздраженно спросил Канарейкин, схватив удивленную Милану за запястье. На экране высветился зарегистрированный билет: сектор А, место два.

— Твой отец покупал билеты, — ответила она с улыбкой на его возмущенный взгляд. — Можешь ему позвонить и высказать претензии.

— Ты издеваешься? — прошипел Антон, не давая Боярышниковой двинуться в сторону