Горячие дни - Джейн Энн Кренц

Что бы ни было у него на душе, он решил, что им нужно срочно вернуться в гостиницу. Лифт, слава Богу, был пуст. Вряд ли она смогла бы подняться по лестнице. Когда они добрались до номера, Лютер завел ее в спальню, а затем вышел и закрыл дверь.

Наверняка несколько раз за ночь он заглядывал к ней. Ведь он телохранитель как-никак.

— В порядке, — ответила Грейс. Она подтянула к груди укрытые одеялом колени и обхватила их руками. — Кошмар приснился. — Ее охватила тревога. Если она разбудила его, значит, кричала. — Я что-нибудь говорила?

— Нет.

— Вот и хорошо. — Она немного успокоилась.

— Ты сказала «нет», — пояснил Лютер. — Ты металась и пару раз повторила «нет». Тяжело, наверное, тебе пришлось.

— Да, несладко. — Грейс откинулась на подушку. Радует, что она не произносила во сне имя Мартина. Хотя была близка к этому.

— Наверное, тебя выбила из колеи встреча с тем охотником, — предположил Лютер. — Такое событие вполне способно навеять неприятный сон у людей вроде нас.

— Вроде нас?

— Экстрасенсов.

— Верно.

Только в ее сон вторгся отнюдь не охотник. В сознании вдруг всплыли воспоминания о том, как она внезапно успокоилась, когда тот проходил мимо. Вечером ее голова была занята другими вещами, в том числе и первым оргазмом, который она испытала за долгое время, поэтому она не анализировала случившееся на дорожке. Сейчас же поняла, что вчера ощутила такое же неестественное спокойствие, что и в сегодняшнем сне. В обоих случаях ее паника улеглась, а это было противоестественно для нее. Обычно она сама подавляла ее.

— Если ты точно в порядке, то я пойду оденусь, — сказал Лютер и пошел к двери.

— Подожди.

Он послушно остановился.

— Что-то не так?

— Да, мне кажется, что-то не так. — Грейс откинула одеяло и встала с кровати. — Я требую объяснений.

— Каких?

— Вчера на дорожке ты применил энергию своей ауры, чтобы подавить мою энергию, не так ли? Признайся. Готова спорить, что и несколько минут назад, когда я спала, ты сделал то же самое. Кто дал тебе право?

Лютер молчал, стоя в дверном проеме.

— Не бери в голову, — наконец произнес он, — вчера у тебя был длинный день, а потом приснился кошмар. Наверное, у тебя слегка расшатались нервы.

— Мои нервы в порядке, благодарю за заботу. Что ты со мной сделал?

— Ты это почувствовала? — спросил Лютер, слегка хмурясь с таким видом, будто сомневался, что правильно расслышал ее.

— Естественно, почувствовала. Вчера у меня не было времени анализировать все это, потому что я была занята охотником, и то, что он не обращал на нас внимания… — Грейс пораженно замолчала. — Господи, да ты и с ним провернул то же самое, да? Ты приглушил его или… даже не знаю, как это называть. Он был разгорячен, а ты остудил его. Ты подавил его собственной аурой.

— Кажется, ты быстро все поняла. — Лютер смотрел на нее настороженно. — До тебя это ни у кого не получалось, если не считать, возможно, Фэллона Джонса.

— Он знает, на что ты способен?

— Трудно определить, что знает Фэллон.

— Ну, теперь ясно, почему ты преуспеваешь в качестве телохранителя. — Грейс на секунду задумалась. — И почему из тебя получился хороший коп и бармен. Неудивительно, что ты не любишь применять оружие. Ты в нем не нуждаешься. Тебе достаточно сконцентрироваться на плохом парне, чтобы загасить его.

Пальцы Лютера сжались на рукоятке трости.

— К сожалению, все не так просто. По мере удаления от объекта эффект исчезает. Если плохой парень слишком далеко от меня, я мало что могу сделать, если только вразумить словами. Я не могу подавить ауру снайпера на крыше.

Грейс слабо улыбнулась:

— И много у тебя было клиентов, которых нужно было защищать от снайперов?

— Не очень, — признался Лютер. — Обычно опасность находилась вблизи от дома.

— Наверное, твой дар очень помогал тебе, когда ты был копом.

— Именно из-за дара я и ушел из полиции, — без всяких интонаций в голосе произнес Лютер.

— Не понимаю. Почему тебе от него не было пользы?

— Это долгая история.

— И ты не в настроении рассказывать ее?

— Да, — ответил он.

Он имеет право на тайны, подумала Грейс. У нее ведь тоже есть свои. Она переключила восприятие и принялась изучать его ауру. В ней было много напряжения, причем большей частью сексуального. Грейс против воли покраснела.

Лютер улыбнулся:

— Видишь что-то интересненькое?

От удивления у Грейс отвисла челюсть.

— Ты можешь определить, когда я разглядываю твою ауру? — оправившись от первого шока, спросила она.

— Естественно. А ты разве не чувствуешь, когда я разглядываю твою?

Она ошеломленно таращилась на него.

— Ну, не знаю.

— Так ты не чувствуешь? — В его голосе звучало неподдельное удивление.

Грейс судорожно сглотнула.

— Ну, то есть, когда я рядом с тобой, я чувствую незнакомую энергию, но я думала, что это как-то связано с… — Она униженно замолчала.

— С тем, что нас влечет друг к другу? — Лютер пожал плечами. — Может, и связано. Должно быть, ты почувствовала, как я разглядывал тебя вчера в аэропорту. Я не знал, что это ты, но не мог отвести от тебя глаз. Помню, я тогда подумал, что ты похожа на невероятно яркую бабочку.

— М-да, а я и не догадалась, откуда это ощущение.

Грейс вспомнила тот восторг и радостное предвкушение, что она ощутила, когда увидела его в аэропорту. Ее щеки запылали. Интересно, сколько из всего этого он понял? Хотя после того, что случилось вчера ночью, никакой разницы нет. Наверное, он с самого начала понял, что ее влечет к нему.

Никто никогда не мог читать ее. А вот она читала всех. Именно она знала, что человек собирается сделать, еще до того, как он это делал. Вот таким вот образом ей удавалось охранять свои тайны.

— Чувствуешь себя неловко.

Лютер весело усмехнулся.

— Как будто тебя используют. Но если это будешь ты, я не против.

Они ступают на опасную почву. Надо быть осторожной. Нельзя подвергать риску новую жизнь, которую она строила с такой тщательностью.

— Мне надо все это обдумать, — тихо проговорила Грейс.

— Обдумывай. А пока скажи, какой твой настоящий уровень по шкале Джонса?

Грейс все никак не могла оправиться от потрясения, но постепенно взяла себя в руки.

— Разве мистер Джонс не говорил? — спросила она.