Горячие дни - Джейн Энн Кренц

— Это работает совсем не так.

— Не осуждай меня за любопытство. В своих генеалогических исследованиях я никогда не сталкивалась с таким даром, как у тебя.

Лютер надел солнцезащитные очки и посмотрел на нее. После жаркого, сладостного соития Грейс приняла душ. Ее все еще влажные волосы были зачесаны за уши. Она была одета в брюки и блузку, другую, но тоже с длинными рукавами. Правда, рукава она закатала почти до локтей. Очень смелый шаг.

— Я не маленький электроприбор, который включают, когда надо, — буркнул он.

— Конечно, — согласилась Грейс. — Ты совсем не маленький и не прибор. Ну? Каков ответ?

— Мы пришли сюда завтракать. Обычно за завтраком я читаю газеты. Можно отложить этот разговор на другое время?

— Мне хватит простого «нет» или «да».

— Нет простых «нет» или «да», когда речь идет о сексе, — заявил Лютер.

Хорошо получилось, подумал он, довольный. А ты молодчина, Малоун. Ловко вывернулся с ответом.

Грейс подняла голову и посмотрела на него. Ее глаза тоже были скрыты за темными очками.

— Это не ответ, — сказала она.

Лютер медленно выдохнул и изобразил смертельную обиду.

— Ты спрашиваешь, могу ли я с помощью своего дара соблазнить любую женщину?

— Нет. — Грейс, ошарашенная, остановилась и повернулась лицом к нему. — Я знаю, что ты не поступишь настолько неэтично.

Лютер тоже остановился.

— Да? И откуда ты это знаешь?

— Ты забыл, что я составляю профили по ауре?

Он нахмурился.

— И ты составила мой профиль?

— Естественно, — холодно ответила она. — Ты думаешь, я легла бы в постель с мужчиной, не проверив его? Тем более при моих проблемах?

— Признаться, я не рассматривал этот вопрос под таким углом зрения. — Он помолчал. — Ну… э-э… мой профиль прошел проверку?

— О да. — Ее улыбка сияла ярче, чем тропическое солнце. — Прошел на сто процентов.

— А я-то считал, что тебя привлекло во мне то, что ты можешь спокойно прикасаться ко мне, не чувствуя себя так, будто тебя поджаривают на сковородке.

— Что? — Теперь настала очередь Грейс возмутиться. — Как ты смел думать, что я лягу в кровать с мужчиной только потому, что могу прикасаться к нему?

— Ты сама говорила, что больше года не могла приблизиться к мужчине.

— Моя фобия не имеет никакого отношения к тому, что произошло вчера и сегодня утром! — отрезала Грейс. — Во всяком случае, не в том смысле, что ты думаешь. Ты меня очень обидел.

— Смотри на вещи проще.

— А я не буду смотреть на вещи проще. Это нечто большее, чем оскорбление. Ты очень сильно обидел меня. Очень-очень.

— Знаю. Сам вижу, — сказал Лютер, с восхищением глядя, как в ее ауре полыхает огонь.

— Давай проясним кое-что раз и навсегда, — ровным голосом произнесла Грейс. — Я никогда бы не легла в постель с мужчиной только потому, что могу прикасаться к нему.

В огонь оскорбленной женственности красиво вплетались всполохи чувственного желания. Она была возмущена, но хотела его. Лютер приободрился.

— Ты не можешь осуждать мужчину за то, что он пришел к очевидным выводам, — сказал он.

— Нет, могу.

— Ты слышала фразу: «Ты красива, когда сердишься»?

На мгновение Лютеру показалось, что Грейс сейчас взорвется. Однако она лишь состроила недовольную гримасу.

— Замечательно, — сказала она. — Продолжай в том же духе. Я голодна. Пошли есть.

Развернувшись к нему спиной, Грейс решительно зашагала ко входу в ресторан. Лютер решил отомстить и разыграть из себя пострадавшую сторону: он устроил самое настоящее шоу, хромая вслед за ней. Когда они приблизились к конторке, дама-метрдотель уже ждала их с меню в руках и с жалостью во взгляде.

Грейс мрачно посмотрела на нее. Лютер улыбнулся, удовлетворенный своей маленькой местью.

— Такое поведение называется пассивно-агрессивное, — заявила Грейс, когда они сели за столик.

— Знаю. — Лютер взял меню. — Но все равно приятно. Послушай, я постараюсь ответить на твой вопрос, но не вини меня, если поймешь не все. Здесь все очень запутано.

Грейс изогнула бровь.

— Я вся внимание.

— Манипулировать сексуальной энергией сложно, — начал он, надеясь, что ему удалось придать своему лицу выражение умудренного опытом ученого.

— Сложнее, чем воздействовать на другие элементы ауры?

— Да.

— Почему? — спросила она.

— Откуда, черт побери, мне знать? Вини в этом биологию. — Хватит изображать из себя ученого.

— Тебе так легко от меня не отделаться.

— Понимаешь, я не могу работать с тем, чего нет, — сказал он.

— То есть?

— Если женщину не влечет ко мне, никакой энергии нет. Я не могу создать ее из воздуха.

— А как насчет ее естественной потребности в сексе? Разве ты не смог бы просто… — Грейс неопределенно взмахнула рукой. — Усилить ее? Ввести в нужное настроение?

Если бы все было так просто.

— Может, и смог бы, — ответил Лютер. — Если она не сосредоточена на чем-то другом, например, не рисует, не готовит, не ведет урок физики или не слушает музыку.

— А почему это может помешать?

— Потому что сексуальная энергия — это сырое топливо, которое можно направлять в различные двигатели или, как в данном случае, страсти. При правильных обстоятельствах я, возможно, и смог бы усилить в женщине чувство физического возбуждения, но, к сожалению, нет гарантии, что это возбуждение было бы направлено на меня. Парень с доской для серфинга под мышкой, которого она видела некоторое время назад на пляже, может показаться ей более интересным объектом.

Грейс поджала губы и задумалась.

— Но если ты интересуешь ее в, так сказать, бытовом плане, можно усилить ее интерес?

— Теоретически — наверное. Но даже если при помощи манипуляций с ее аурой удастся затащить ее в постель, какой в этом смысл? На следующее утро она примется гадать, что, черт побери, она во мне нашла. Сильный удар по самолюбию.

— Есть мужчины, которым безразлично, что думает женщина на следующее утро.

— Ну а я не из таких.

— Да, — совершенно серьезно произнесла Грейс, — ты не из таких.

Лютер нахмурился, не понимая, как воспринимать ее слова.

— Даже если забыть о самолюбии, есть еще одна важная причина, почему секс с женщиной, которую затащили в кровать с помощью воздействия на ее ауру, ни к чему хорошему не приведет, во всяком случае, в долгосрочной перспективе.