Сердце потерянное в горах - Анна Сарк

Сама эта ситуация приводит меня в бешенство.

— Парни, — захожу я с другой стороны, — Видите это кольцо, — я показывая на золотой ободок в окружении красных рубинов на своем мизинце, — Оно вам о чем-то говорит? — один из стражников нервно дергается, испуганно глядя на другого.

Неужели подействовало?

— Какие-то проблемы? — снисходительно интересуется у меня мужчина и становится рядом.

Его лицо полностью скрыто за снежно-белой маской, напоминающей птичий клюв. Я вижу только его блестящие черные глаза. Белый бархатный плащ небрежно накинут на плечи и скреплен рубиновой брошью.

Я сглатываю, когда понимаю, кто передо мной.

Призрак.

Не уверен, что кто-то еще помнит его настоящее имя. Учредитель корпорации, владеющий основным пакетом акций и предпочитающий живому общению монитор. Он единственный из аристократов, кто не носит темно-синий цвет.

— Нет, я просто развлекал их анекдотами, — обретя способность говорить, иронически отвечаю я.

Мужчина смеется, из-за маски его смех звучит жутковато, так же, как и голос. Призрак вызывает страх, какое-то неприятное чувство, что начинается на шее и расползается по позвоночнику.

— Люблю людей с чувством юмора, — он проходит вперед и подносит к биометрической панели ладонь. На дисплее, в самом низу загорается зеленая полоска и двери с легким шипением, раздвигаются.

Призрак проходит внутрь вместе со своей охраной, но не спешит уходить.

— Так и будешь там стоять? — он стоит ко мне спиной, словно ждет моего решения. Мое сердце начинает стучать быстрее и я прохожу следом, — Запомни, такие, как мы, никогда никого не ждем.

Кабинет моего отца находится на восьмидесятом этаже и выходит окнами на площадь. Мои родственники подготовили тепленькое место для своих потомков. Отец пользуется этим на всю катушку. Скоро и мне предстоит стать советником.

— Он у себя? — спрашиваю я секретаря, вскочившего со своего места.

— Да, но… — парень делает попытку меня остановить.

Я не обращаю на него внимания и без стука распахиваю дверь.

— Я так и думал, — вхожу в кабинет, со вкусом обставленный светлой мебелью, — Привет, папа, — без спроса заваливаюсь на диван и сминаю аккуратно уложенные декоративные подушки.

Отец поднимается из-за стола, его тень кажется мне просто огромной. В детстве я испытывал к нему только страх. А сейчас жгучую ненависть. Я всеми силами пытаюсь показать равнодушие.

Если Клаус сказал ему о вчерашнем, то мне придется здесь задержаться.

— Принеси нам кофе, — обращается отец к ошарашенному секретарю, маячащему в проходе, — И поживее, — добавляет он и ждет, когда тот прикроет за собой дверь.

Тишина действует мне на нервы.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — не выдерживаю я.

— Я разговаривал с Клаусом, — отец подходит к окну. Я резко выпрямляюсь, готовый всё отрицать. Я не за что не вернусь в реабилитационный центр, — Он считает, что тебя пора вводить в курс дела, — такого поворота событий я совсем не ожидал и мои напряженные плечи окатывает волной облегчения.

Я чувствую, как легкость возвращается обратно.

— Хотя я считаю, что ты еще не готов, — отец бросает на меня оценивающий взгляд и краткое облегчение оборачивается новой волной напряжения, — После ритуала, ты возглавишь наш филиал в Японии.

Глава 9

Лилит

— Крыса! — у меня вырывается нервный смешок, я замечаю серое тельце, неприятно лоснящееся в свете фонаря, она прячется в одну из прохудившихся труб, бросив на меня злобный взгляд, — Это просто огромная крыса! — обрадованная, я оборачиваюсь к Данте и натыкаюсь на девятимиллиметровый ствол, направленный точно мне в голову, — Какого черта?! — черное отверстие, дрогнув, начинает опускаться ниже.

— Я думал, облава, — Данте ставит пистолет на предохранитель и только после этого, убирает в карман.

Он старается не замечать моих пылающих глаз, и сохраняет на лице спокойное выражение.

Жаль, что я физически не могу уничтожить его прямо здесь.

— А если бы ты случайно выстрелил? — едва сдерживаюсь, — Мои мозги были бы повсюду!

— Я бы никогда не нажал на курок, — Данте встречается со мной взглядом, в полумраке я вижу, как пляшут миллиарды золотых пылинок вокруг его головы, — Ты ведь понимаешь это?

Ничего не отвечая, я отворачиваюсь от него и стремительно направляюсь к следующему повороту. Сердце стучит, как сумасшедшее. Данте догоняет меня, и молча идет рядом. Оправдываться он не собирается. Извиняться тоже.

— У тебя задание? — спрашиваю я.

Страх постепенно уходит, остается только небольшая доза адреналина и сухость во рту.

— Лилит…

— Да или нет?!

— Нет, — Данте опускает ресницы прежде, чем я успеваю прочесть в них правду.

Врет?

Не уверена.

Наши шаги почти синхронны, как соединения звука и картинки. Я смотрю на свои кеды, завязанные бантиком шнурки и слышу глухой звук подошвы от тяжелых ботинок Данте.

— Нельзя брать за стену оружие, — наконец, нарушаю я молчание.

— Что за детский сад, — раздраженно выдыхает он, его крашеные волосы вспыхивают серебром, когда я навожу на него луч света.

Данте начинает щуриться, как преступник в допросной комнате.

— Хочешь, чтобы за тобой охотились Погонщики?! — приподнимаю бровь, и опускаю фонарик.

— Почему бы тебе просто не порадоваться, что оно у нас есть? — его шаги становятся еще отчетливее и я вдруг ощущаю себя его бледной тенью.

— Это старье ничто по сравнению с излучателями совершенных.

Сопротивление запудрило ему мозги, как и всем остальным, чьи кости превратились в пепел на трибунах совершенных.

— Ты никогда в меня не верила, — теперь Данте не смотрит на меня и это меня злит. Злит даже больше, чем направленный на меня ствол.

— И как видишь, у меня был повод.

Больше мы не произносим ни слова и весь оставшийся путь проходим в тишине.

Каменный лабиринт представляет собой подземные каналы, с огромными, как туловище питона, трубопроводами над головой. Они расходятся в разные стороны, напоминая кровеносную систему ископаемого чудовища. Артерии труб и шланги вен соединяются между собой металлической арматурой и железными дверями.

Мне нравится представлять, что это