Сердце потерянное в горах - Анна Сарк

место дышит вместе со мной. Даже сейчас я чувствую живую энергию в бетоне, изрисованном отцовской рукой. Я останавливаюсь около вбитых в стену стальных скобок, заменяющих лестницу и смотрю наверх. Канализационный коллектор имеет выход на неоживленный тупик торгового сектора. Прямо между двумя башнями. На нас никто не обратит внимание, решив, что мы парочка влюбленных, спешащих уединиться в безлюдном месте.

Я надеюсь на это.

Но все решает случай.

— Отвернись, я переоденусь, — приказываю я.

Данте громко хмыкает, но всё-таки отворачивается к стене.

Я быстро стягиваю с себя толстовку и брюки. Сейчас меня мало не заботит, что они падают в пыль, и что мне придется повозиться, прежде чем отстирать грязь. Всё это сразу отходит на второй план. Даже холод, касающийся моей обнаженной кожи.

Я осторожно вынимаю из сумки одежду совершенного. Таращусь на ткань, как священник на икону, решающий совершить паломничество и не знающий, чем это для него обернется. Помедлив, я все-таки надеваю на себя белоснежный костюм, моя рука по цвету сливается с ним и я прячу руки в перчатки. Последняя частичка меня настоящей исчезает. Переобувавшись в начищенные туфли, я в последний раз поправляю парик.

— Давай без риска, ладно? — от тревоги у меня сводит живот и голос звучит не так твердо, как я надеялась.

— Хорошо, — Данте не перестает возиться с молнией на куртке, пряди крашеных волос падают на лоб криво остриженной челкой.

Я выпрямляюсь во весь свой небольшой рост, это придает мне смелости, чтобы закончить.

— И ты оставишь пистолет здесь, — теперь мой голос звучит так, как надо.

— Нет, — Данте вскидывает голову, в его черных глазах не отражается никаких чувств. Я делаю попытку улыбнуться ему, но он не отвечает на мою улыбку. Просто смотрит на меня своим немигающим взглядом.

— Ради бога, оставь его здесь, — почему-то я уверена, если Данте возьмет пистолет с собой, стражники могут использовать оружие против нас, — Пожалуйста. Иначе я пойду одна, — угроза звучит по-детски, но, наверное, мой выразительный взгляд его убеждает, потому то он без слов кивает и выглядит очень серьезным.

Данте театрально вынимает пистолет из заднего кармана брюк и кладет обратно в рюкзак.

— Довольна? — он направляет на меня луч фонарика, как до этого делала я. Яркий свет неприятно касается моей чувствительной сетчатки и я морщусь от боли. И он тут же пропадет, — Прости.

— Ничего, — я пропускаю Данте к лестнице.

Он берется за стальные скобы, мышцы на его плечах напрягаются, когда Данте переносит весь свой вес на руки и начинает подниматься наверх.

— Данте? — у меня вдруг возникает непонятное желание оставить его здесь. Заставить уйти. Тайное опасение, что всё может закончиться плохо, выворачивает наизнанку. Тошнота подкатывает к горлу вместе с тревогой и я сглатываю. Данте вопросительно приподнимает бровь, нетерпеливо поглядывая на меня сверху вниз.

— Что еще?

— Всё ведь будет хорошо? — глухо спрашиваю я.

Его взгляд теплеет.

— Конечно, ведь ты впервые обратилась ко мне с просьбой помочь, — Данте шутит и я испытываю облегчение, — Я не позволю ничему плохому с тобой случиться, — задержав на мне серьезный взгляд, он шустро взбирается наверх.

Я делаю глубокий вдох, а потом выдох.

Пора.

Я вновь в городе, который видела только на фотографиях. На поверхности купола висит созвездие Кассиопеи. Такое яркое, что кажется ненастоящим. Так и есть. Повсюду имитация.

Голограммы домашних животных. Синтетическая еда. Роскошные беспилотники.

Механические пчелы опыляют их растения, чтобы лучшие повара могли приготовить настоящие блюда, если кому-то захочется их отведать. Машины очищают воду, а генераторы снабжает их мир воздухом. На вкус он другой, смесь свежести и чистоты. Экосистема купола обходится совершенным в триллионы кредитов, но нам не достается ничего.

Данте аккуратно ставит крышку люка на место, но едва слышный звук всё равно чересчур громкий. Мои глаза выискивают опасность, я боюсь, что летающие повсюду дроны смогут нас засечь. Но здесь кроме нас никого.

На Небесах, я ощущаю, как привычно обостряются все мои чувства, словно страх затачивает их, как точилка карандаш.

— В барах всегда полно «Пыли», — тихо говорит Данте, — Войдем в любой.

— Ты уже бывал в них?

На его губах появляется невеселая улыбка.

— Не ради того, чтобы пропустить стаканчик, — он пожимает плечами, — Первый из нас, кто доберется до таблеток, дает знак другому.

— Хорошо.

Мы выходим на широкую улицу торгового сектора. Нас встречают шикарные магазины, кафе и рестораны. На витринах горят красочные экраны. Огромные голограммы людей расхаживают прямо в воздухе.

Самара бы назвала это волшебством.

Ничего не могу с собой поделать, оказавшись здесь, я чувствую зависть, что мы не принадлежим ни к одной из фракций этого мира. Его запах и звуки заставляют мое сердце наполнятся болью.

Здесь так…

Нормально.

Из громкоговорителей разносятся слова клятвы совершенных:

«Совершенство наш щит и защитник. Мы прибываем в единстве золотой крови, ее наследие защищает нас».

От бессильной злости я сжимаю челюсти.

Нет здесь ничего нормального.

На одной из двенадцати башен торгового сектора появляются портреты Романа Москвина и я замедляю шаг.

— Ему поклоняются, как богу, — лицо Данте мрачнеет.

— Так и есть.

Перворожденные предпочли уничтожить Церковь на корню, чтобы создать новых богов и один прямо перед нами.

Я стараюсь идти спокойно, может быть, даже слишком стараюсь. Асфальт здесь совсем другой. Не вылинявшее полотно с ямами и рытвинами, а ровная, как зеркало, вымытая дорога. Улица достаточно освещена, мягкий желтый свет подсвечивает небоскребы.

— Ты знал, что уличные фонари совершенных на парах натрия с матрицей светодиодов лунного цвета? — я с интересом разглядываю детали из стекла и хрома.

— Звучит, как заклинание, — Данте одаривает меня кривоватой усмешкой, — Ты прочитала об этом в одной из своих книг?

— В техническом паспорте.

На улице тихо, как я и надеялась, совершенных немного и я расслабляюсь. Портреты сменяются на рекламу клиники «Гармонизация лица». Красивая девушка призывает подарить операцию на Благословение своему чаду. Сделать лицо более идеальным.