Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

Я заметила Артема сразу, как только ступила на первую ступеньку второго этажа, и остановилась. Он облокотился на подоконник, широко расставив длинные ноги, и что-то без интереса рассматривал в телефоне, бездумно двигая пальцем по экрану.

У меня была возможность незаметно проскочить, если бы он не поднял голову ровно в тот момент, когда я оказалась рядом.

Хотя… Есть вероятность, что он заметил меня изначально, и просто, как хищник, выжидал нужный момент. Толкнувшись от стены, загородил мне проход и произнёс с узнаваемой хрипотцой, но без привычной ухмылки:

— Не спеши.

Я только крепче сжала ремешок рюкзака на плече, чувствуя как вспотели ладошки, и попыталась его обойти. И он так резко вцепился ладонью в перила, что я чуть не сложилась пополам, врезавшись животом в его крепкую руку. Сделала короткий шаг назад, чтобы выйти из этой опасной зоны, в которой обычно меня начинало потряхивать и, с вызовом посмотрев на парня, очень сухо произнесла:

— Дай пройти. Я опаздываю на урок.

— Как видишь, я тоже, — приподнял чёрную бровь и небрежно пожал плечом.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

Вопреки моему ровному тону и холодному спокойствию на лице, сердце в груди устроило настоящую канонаду. Какой-то необъяснимый страх от того, что мы опять оказались одни. На этот раз не в классе, а в узком лестничном пролёте, и мозг, словно насмехаясь, то и дело подсовывал самые неуместные сейчас картинки из моего сна. На каком-то подсознательном уровне опустила взгляд на его твёрдые, сжатые в жесткую линию губы и натужно сглотнула, разгоняя пульс до предельной скорости.

Спокойно! Это был всего лишь сон. Глупый сон, который никогда не станет явью. А все остальное — игра. Идиотская игра, цель которой — разбить мое сердце.

А вот черта с два. Я тоже не люблю проигрывать.

— Если у тебя дефицит в общении, подними на физике руку! Дубинин тебя с радостью послушает, а мне нужно идти, — попыталась ещё раз обогнуть парня, но безуспешно.

— Алис…

— Шолохов, тебе придётся признать своё поражение, потому что меня не интересуют ветреные мажоры, которые плюют на учебу и, как блоха, прыгают с одной девушки на другую.

— Даже так, — как-то неестественно хмыкнул и без эмоций продолжил, цепко удерживая прямым взглядом мое внимание. — А какие тебя интересуют, Милка? Только если ты сейчас опять приплетешь этого нелепого Шурика, имей ввиду, я не поверю.

— А даже если так. Егор в сто… Даже нет. В тысячу раз лучше тебя. Он умный, порядочный и ему нет никакого дела до глупых игр.

После моего ответа повисла пауза. Наконец, он прервал наш зрительный контакт и отвернулся к окну, позволив мне лучше разглядеть его затвердевший профиль. Он не закончил наш разговор, а, судя по всему, долго раздумывал над своим ответом. Его грудь под футболкой вздымалась от тяжёлого дыхания, а на руке, сжимающей перила, выступили вены.

— А если это не игра. Если я тебе скажу, что ты мне серьезно нравишься.

Один прямой взгляд и внутри все перевернулось. Я даже дернулась от такого признания, но было бы глупо, если бы я в него поверила.

— Насколько серьезно может говорить человек, который намеренно прогуливает уроки и насильно удерживает меня в коридоре?

— То есть, уровень твоего доверия будет расти прямо пропорционально моим оценкам в журнале? Дело только в том, что ты сомневаешься в моих намерениях?

— Дело в том, что ты мне не нравишься! — обрубила с кирпичным лицом и, добавив правдивости, подкрепила:

— Совсем!

Видимо, он впервые услышал в свой адрес такие слова, поэтому завис от неожиданности. Воспользовавшись коротким моментом, я осторожно обогнула его по дуге и проскользнула на лестницу. И только после нескольких ступенек, оказавшись на безопасном расстоянии, решила уточнить:

— Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь?

— Даже не надейся, — сдавленно произнёс, улыбнувшись хищной улыбкой. — Ты ещё должна мне танец, а я долги не прощаю.

Я почему-то думала, что он сейчас развернется и уйдет в противоположную сторону, как всегда, наплевав на уроки, а мне придётся одной отчитываться перед физиком за опадание.

На две двойки сегодня я точно не рассчитывала.

Но, немного помедлив, он все-таки двинулся следом за мной по лестнице широкими шагами. Первым открыл дверь в кабинет и принял весь удар на себя, поразив своим развёрнутым ответом у доски не только Виктора Павловича, но и всех остальных.

Глава 16

Мне казалось, что я уже достаточно жирно обозначила свои границы, но Шолохову на все мои ограждения было ровным счетом плевать. В то время, пока я строила между нами прочную высокую стену, он возводил через нее мосты.

Теперь даже в столовой они с Бойцовым садились с нами за один стол. И самое ужасное было не это, а то, что я с этим быстро смирилась. Его упорству мог бы позавидовать каждый. Он не собирался отступать, а продолжал рубить себе путь, делая эту игру для меня все опасней и опасней.

Его стало слишком много. Слишком. Настолько, что его присутствие вошло для меня в привычку, а я уже с лёгкостью могла представить его образ у себя в голове с точной мимикой и с нужной манерой. Он был просто высечен у меня на подкорке. Даже сейчас, стоя в душе под тёплыми струями воды, я могла закрыть глаза и с лёгкостью представить его перед собой так четко и так точно, что захотелось прямо тут вслух послать его к черту, чтобы он навсегда покинул мои мысли.

От злости так туго закрутила сырые волосы в полотенце, что даже кожа на лице натянулась, так и отправилась к себе в комнату.

— Что читаешь? — спросила у подруги, заметив ее с книжкой на кровати.

Взяла в руки фен и, стащив с волос полотенце, подошла к зеркалу, собираясь как следует просушить волосы.

— «Маленькая чёрная книга».

Я сначала направила непонимающий взгляд на подругу, а потом на обложку книги в ее руках, где чёрным по белому именно так и было написано.

— Что это? Какой-то любовный роман или…

— Книга Софи Волкерс, для развития чувства стиля.

Стиль? Никогда бы не подумала, что Катя следит за модными трендами. Обычно она одевалась очень просто. Даже слишком. Все время выбирала широкую одежду и пыталась по максимуму скрыть свою фигуру. Возможно, она слегка комплексовала и стеснялась своих форм. Хотя, я бы не сказала, что девушка страдала