Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

— Хочешь сменить образ? — догадалась я, включая фен в розетку.

— Нет, — усмехнулась девчонка, захлопнув книгу и положив ее на тумбочку рядом с открытой коробкой миндаля. — Не обращай внимания. Просто старая привычка.

Какая привычка, спрашивать уже не стала. Не люблю вытягивать из человека то, чем он сам не желает делиться. А Катя, в некоторых моментах, была очень даже закрытая. Иногда мне даже казалось, что она не совсем соответствует своему образу и старается по-максимуму спрятать свою настоящую привлекательность. Но это совершенно не мое дело, поэтому я включила фен и принялась укладывать волосы. Но так и не успела их до конца высушить, потому что уже через пять минут в комнату заглянула помощница нашего педагога-воспитателя:

— Девочки, там новенькие приехали, Лариса Романовна собирает всех в холле на общее собрание.

— Ну вот, — выдохнула Катя, как только девушка скрылась за дверью. — Даже чаю не дали попить. Как думаешь, к нам кого-нибудь поселят?

— Не знаю, — пожала плечами, сворачивая свою парикмахерскую.

— Говорят, очень много новеньких будет из «Солнечных гор». Их школа на время ремонта подписала с лагерем договор.

— Солнечные горы? Это что? Деревня какая-то или село?

— Сама ты деревня, а «Солнечные горы» — это элитная школа-пансион. — по-доброму посмеялась надо мной Катя и, покачав головой, спросила. — Тебе ещё долго?

— Иди, Кать. Мне нужно ещё переодеться.

Я быстро сменила халат на легкий спортивный костюм и уже через несколько минут появилась в просторном холле нашего этажа. Народ только подтягивался, поэтому мне ещё удалось занять последнее свободное место на диване, но не успела я отыскать глазами новеньких, как со стороны мужского крыла послышался громкий хохот. И я уже на уровне каких-то рефлексов, как собака Павлова на колокольчик, тут же повернула голову в сторону источника звука.

Я знала этот смех, и точно знала, кто сейчас здесь появится, но вспомнив очень кстати, что мне вообще-то на него все равно, отвернулась. Как раз в тот момент, когда он показался из-за угла.

Я уже сама не понимала своё отношение к нему, каждая моя клеточка постоянно реагировала на его появление, но умом-то я понимала, что это всего лишь следствие моего опасения. Я сама запрограммировала себя на защиту от этого мажора. Дала себе четкую установку, что его близость может мне навредить. Поэтому организм всего лишь предупреждал меня об опасности, вызывая в теле легкий мандраж.

Совладев с собой, я все-таки подняла голову, и бросила на Шолохова совершенно непроницаемый взгляд. И тут же поняла, что он уверенно движется в мою сторону. И чем ближе он становился, тем заметней сгущался воздух. Его присутствие стало для меня практически осязаемо, когда он остановился возле дивана и, не сводя с меня взгляд, обратился холодным тоном к моему соседу:

— Пересядь.

Четко и ясно, но слишком нагло.

От любопытства у меня даже изогнулись губы, но я старательно удерживала свой взгляд на чьём-то сивом затылке, словно это не я причина такой наглости. На месте Жукова я бы послала этого мажора куда подальше, но он поступил иначе. Немного поколебался, помедлил и все-таки встал с дивана, освободив Шолохову место рядом со мной. Но тот не спешил его занимать. Дождался на себе моего внимания и, выразительно вскинув брови, неожиданно спросил:

— Можно?

— Не думаю, что мой ответ что-то изменит. Ты все равно сделаешь по-своему, — лениво дернула плечом, словно мне все равно, но стоило ему только соприкоснуться своим бедром с моей ногой, как я тут же вся съежилась и машинально свела ноги, прижав их сильнее к подлокотнику.

— Правильно думаешь, Милка.

И вроде бы он просто сел со мной рядом, а ощущение, словно оттяпал у меня больше половины того пространства, что мне необходимо. Соответственно, воздуха тоже стало критически мало, и дышать приходилось через раз.

Мне просто тесно. Тесно рядом с ним не то что на одном диване, а во всем холле. Честно пыталась отвлечься на что-то более интересное, но даже появление Ларисы Романовны и пятерых новеньких в нашем отряде не помогли мне абстрагироваться.

Я вся была окутана его сногсшибательным парфюмом. В этом запахе точно улавливались ноты бергамота и спелого грейпфрута, а ещё от него веяло твёрдой уверенностью и каким-то редкостным обаянием, от которого просто сносило крышу.

И чтобы совсем не размазаться, мне приходилось каждый раз себе напоминать, какой подлый и азартный игрок скрывается за этой привлекательной оболочкой.

Его рука так незаметно легла на спинку дивана за моей спиной, что я не сразу поняла, как его пальцы оказались в моих волосах. Он путался в них, накручивал на пальцы, а потом так аккуратно обхватил ладонью мое плечо и придвинул к себе, что я даже не подумала возразить. Я была в полнейшей растерянности. Эмоции во мне так стремительно разрастались, что им уже просто не находилось места. И мне бы взять сейчас и направить их в нужное русло, скинуть с себя его руки, напомнить ещё раз о том, что я не собираюсь учавствовать в его играх. Но вместо этого я сидела и позволяла ему себя обнимать на глазах у всего отряда.

А потом вообще растеклась по этому дивану манной кашей, когда его губы практически прижались к самой верхней части скулы:

— Твои волосы, Алиса. Я только сейчас понял, чем они пахнут, — его рука смелее скользнула по ключице, внезапно оказавшись уже у меня на шее, и я дернулась, словно ее коснулись не его пальцы, а раскалённый утюг. — Это облепиха.

Господи, Леденцова, ты чего размякла? Приди в себя, дура наивная.

Отшатнувшись и от Шолохова, и от спинки дивана одновременно, облокотилась на подлокотник и собрала еще влажные волосы в тугой жгут, перекинув к себе на грудь. Чтобы не лапал. Пространство тут же увеличилось и наполнилось звуком, а точнее голосом Ларисы Романовны:

— Лера, расскажи что-нибудь о себе.

Наконец, я заметила одну из новеньких девчонок, что стояли в центре зала и представлялись нам, как когда-то мы, передавая из рук в руки теннисный мячик. Но не успела дослушать ее представление, как рука Артема уже нашла мою талию и так внезапно дернула меня на себя, что я оказалась снова прижата к мужскому плечу. И только звук входящего сообщения в его кармане затормозил мои инстинкты, возвышая невыносимое любопытство. Я думала, он сейчас сам снимет с меня руку, чтобы достать из кармана телефон, но он этого не сделал. Только слегка повернул к себе запястье левой руки, чтобы прочитать