Муза для темного мага - Анна Сергеевна Платунова

– Разреши, я напою тебя кофе. Или ягодным взваром? Что ты предпочитаешь?

Луксур Арлиен заглушил двигатель, присмотрелся к моему ошеломленному лицу и искренне рассмеялся.

– Шайни, просто дружеский жест! Или можешь считать это рекомендацией целителя: тебе сейчас необходимо выпить чего-нибудь горячего и сладкого. И выговориться. Кстати, если ты не против, можешь обращаться ко мне по имени – Вэйл.

Вэлиант протянул ладонь для рукопожатия и, когда мои одеревеневшие пальцы коснулись его руки, шутливо ее потряс.

В заполненном зале закусочной для нас отыскалось укромное местечко в закутке у стены – столик на двоих: на него не нашлось желающих вечером, ведь в это время в едальне собирались целыми компаниями. Вэйл отправился к стойке и вернулся с кофейником и чашками. Следом за ним подавальщица принесла блюдо с бутербродами.

– Хотел купить для тебя пирожное, но здесь их не делают, – с улыбкой объяснил целитель. – Но я подумал, что ты могла проголодаться и от бутерброда не откажешься.

Угадал. Я благодарно кивнула и вгрызлась в бутерброд с сыром и ветчиной. Сделала пару глотков горячего терпкого кофе, и слезы, которые все это время находились где-то очень близко, отступили. Я подвинула тарелку к Вэйлу, который едва пригубил кофе, но он покачал головой:

– Жуй-жуй, я не хочу есть.

Вэлиант пристроил чашку на блюдце и, подперев щеку ладонью, стал добродушно наблюдать за тем, как я расправляюсь с бутербродами, а когда я закончила, сказал:

– Шайни, расскажи, что сегодня произошло.

– О чем вы? … ты?

– Понимаешь, мне очень нужно знать все с самого начала. О неупокоенной душе Матильды, о сейфе. А главное, о медальоне Виктории. Я боюсь, что этот засранец мог что-то от меня утаить.

Хорошо, что я уже прожевала, иначе бы подавилась.

– Думаю, что луксур Таэр рассказал все, что можно, – помедлив, ответила я.

Не знаю, можно ли по-прежнему считать темного мага моим работодателем: он выгнал меня. Снова. Теперь, когда первые эмоции схлынули, я задумалась: а заслужила ли я такое отношение? Сердце и теперь начинало колотиться, едва я вспоминала его полный ненависти взгляд и вопль: «Пошла вон!» Пусть сидит один как сыч в своем холодном и пустом доме. Сколько можно испытывать мое терпение? Тогда почему я не могу выложить все как на духу славному и доброму Вэлианту?

– Шайни, ты кое-чего не знаешь, – мягко сказал он. – Уверен, что Ларс тебе не сказал. Виктория – моя сестра.

Я уставилась на целителя во все глаза: так вот оно что!

– Она бесследно исчезла пять лет назад. Однажды вечером поздней осенью она выскочила из дома, так же как ты сейчас – в чем была, и больше не вернулась.

– Ой… – Других слов не нашлось.

– Конечно, Ларс изображал раскаяние. Он якобы страдал и места себе не находил все эти годы…

Вэлиант сузил глаза и стиснул в пальцах кофейную ложечку. Он сжимал ее так крепко, что она погнулась.

– Я просил Викторию уйти от Таэра, но она никогда меня не слушала. Еще бы, ведь я младше и тогда был совсем мальчишкой, хоть и учился уже на целителя.

– Я очень-очень сочувствую, – прошептала я.

Я невольно потянулась, чтобы утешить, накрыла ладонью напряженную руку Вэйла. Выходит, Ларс Таэр – ужасный человек, еще хуже, чем я могла вообразить. А Вэлиант, несмотря на то что маг виновен в исчезновении его сестры, продолжает ему помогать и лечить его.

– Я все расскажу.

Я начала с того, что звуки флейты умеют успокаивать призраков, и закончила посещением ломбарда. Вэйл внимательно слушал, лишь фыркнул на моменте, когда я рассказывала, как привязала преподавателя к стулу:

– Хотел бы я на это посмотреть!

И когда я замолчала, покачал головой:

– Не возвращайся к нему больше, Шайни. Я беспокоюсь за тебя.

– Спасибо, Вэйл.

«Ты такой милый! – едва не произнесла я вслух. – И, конечно, я не вернусь. Хватит. Чтобы я ни делала, как бы ни старалась – он только ворчит, бурчит и всем недоволен!»

Луксур Арлиен довез меня до ворот академии, дальше я пошла одна: на кампусе безопасно, по периметру территория закрыта от посторонних заклинаниями. Я шагала и обдумывала, какую версию истории поведать Силь: она от меня все равно не отвяжется. О Творец, только бы куратор нашел ей новое место практики. Я люблю подругу, но иногда она невыносима, и сегодня мне очень хотелось побыть одной.

Дверь в комнату оказалась приоткрыта, но свет не горел. Треньканья лютни тоже было не слышно. Неужели неугомонная Силь улеглась спать пораньше? Вот и хорошо, прокрадусь потихоньку, вещи разбирать не стану – займусь завтра с утра, – и на боковую.

Но когда я на цыпочках проскользнула в комнату, мне навстречу со стула поднялся не кто иной, как маг-призыватель собственной персоной. Его широкоплечую высокую фигуру я узнавала и в темноте. Вернее, как раз в темноте-то я его и узнавала. Все наши встречи происходили в подобных обстоятельствах – жуть, если разобраться!

– Свет! – приказала я светильникам зажечься и на всякий случай попятилась к выходу.

Луксур Таэр по-прежнему оставался в халате, и волосы, мокрые после ванны, не высохли: ночь выдалась прохладной. Он в два шага настиг меня и взял за плечи, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Все хорошо, Шайни? Почему ты задержалась?

– Что вы здесь делаете? – ответила я вопросом на вопрос.

Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Маг не ответил и продолжил изучающе смотреть на меня, но в глубине его темно-синих глаз читалось облегчение.

– Как видите, я жива, – ляпнула я. – И необязательно было гнаться за мной, не переодевшись и не высушив волосы. Вэйл меня проводил.

– Вэйл? – изогнул бровь луксур Таэр, но расспрашивать не стал.

Он наконец-то отпустил мои плечи и отошел к столу, где расположился в своей любимой позе, сложив руки на груди.

– Поехали домой, Шайни, – тихо сказал он.

Что творится на белом свете? Не иначе солнце взошло не с той стороны или планеты выстроились в ряд. Как еще объяснить, что мрачный темный маг сам приехал, чтобы забрать меня с собой, и даже дважды назвал по имени?

– Нет! – отрезала я.

Глава 23

Луксур Таэр вскинул брови. Ох уж эти черные брови, одним движением выражающие любую эмоцию: иронию, раздражение или, как сейчас, крайнее удивление. Неужели его темнейшество не ожидал, что его послушная муза посмеет проявить норов?

– Уходите, – добавила я.

Велико было искушение вернуть ему его