Я здесь... - Тори Ру

***

Для того чтобы уделать всех в этом клубе, я полдня зависаю у зеркала, крашусь броско и томно. Не знаю, для чего — наверное, по старой памяти хочется поразить слишком быстро вернувшегося к жизни Влада. Но вряд ли у меня это снова получится.

Удивительно, я даже влезаю в мамино голубое платье, хотя оно едва прикрывает задницу. Для храбрости принимаю на грудь пятьдесят граммов и спускаюсь к такси.

Клуб «Титов» видно за километр — он агрессивно перемигивается разноцветными огнями и пугает уже отсюда. Это пока единственный в городе клуб, где тусуется не криминал, а так называемая «золотая молодежь», ярко разодетая и вечно упоротая. Говорят, тут даже геи есть. Для моего времени все вышеперечисленное — настоящая экзотика.

Мы сняли VIP-зал. Ну а как иначе — студенты самого престижного факультета могут себе это позволить! И совершенно не обязательно никому знать, что Нади пощипали своих родителей-фермеров, ботанички, выпрашивая деньги, валялись в ногах у предков, а меня в честь 8 марта спонсировал дядя Костя.

И начинается в сердце передового модного клуба хрестоматийная тупая бабская пьянка. Оказывается, наши Нади — тоже женщины с нелегкой судьбой: их бросали, и они бросали, а потому по пьяной лавочке они превращаются в настоящую кладезь народной мудрости. Даже Алеська через каждое слово им зычно поддакивает.

А я кручу в руке бокал с коктейлем и понимаю только, что очень стремительно напилась. Душа рвется к звездам. В таком состоянии звонят бывшим, знакомятся с первыми встречными, ищут приключения на свою пятую точку.

Уже ровным счетом никто ни на кого не обращает внимания, и я выскальзываю из VIP-зоны в общий зал.

Там шумно и тесно, орет музыка, куча пьяных тел дергается на танцполе, сполохи света грозят вызвать приступ эпилепсии. Я прислоняюсь к стене, по лицу течет пот и остатки стильного макияжа.

Ну точно, вот он — ад, откуда меня никто не спасет.

И тут, как в замедленной киносъемке, мимо проходит темноволосый парень в черной толстовке с капюшоном. Его походка и силуэт знакомы до одури. Глоток свежего воздуха, снег в лицо, звезды в морозном небе…

Сид. В дергающемся ультрафиолете он кажется бледным как полотно, глаза сверкают, как у ненормального, а из одной ноздри стекает тонкая струйка крови. Такое случается, когда через нос вдыхают амфетамины и прочее дерьмо.

Вот идиот!

Я хватаю его за плечи и разворачиваю к себе, и он тут же расцветает в улыбке:

— Привет!..

— Что это с тобой? — требую объяснений.

— В каком смысле? — проследив за моим взглядом, Сид подносит руку к лицу, поспешно вытирает пальцем кровь. — А, это… В прошлом году мне нос сломали, с тех пор такое часто происходит.

Он шмыгает, ждет от меня продолжения, сияет как новый пятак.

— Правда?

— Ну да… — отвечает он растерянно, и тут же до него доходит. — Лик, послушай, я чист!

Толкаю его в твердую грудь:

— Мне плевать! Свободен.

Я вроде и собираюсь отвернуться и уйти, но ловлю шнурок его капюшона, накручиваю и накручиваю на палец, зацикливаюсь на действии. За пределами магнитного поля этого парня меня ждет реальная жизнь, где все ржавое, тяжелое и сломанное…

Сид пьян, шатается, отчаянно сверлит меня взглядом и вдруг упирается лбом в мой лоб. И эти глаза оказываются слишком близко, а во мне до бешеной скорости разгоняется кровь. Все, что мне нужно от гребаной жизни сейчас здесь, передо мной. Зажмурься и прыгни с разбега, там небо…

Но на мое плечо ложится рука, и раздается голос Влада:

— Лика, все нормально?

Вот и конец сказке.

Я чертыхаюсь и втягиваю голову в плечи, но Сид сегодня подозрительно мирный: нахально улыбается Владику в лицо, подмигивает мне и отваливает.

Влад с Олей опоздали к эпичной пьянке, озираются кругом, растерянно на меня пялятся. А я все. Я на выход. Нагулялась.

Глава 36

Выруливаю на крыльцо, прищуриваю глаза: как бы еще в этой измороси приметить авто с шашечками?

Шурша по слякоти шинами, ко мне тихо приближается заляпанная грязью иномарка, опускаются тонированные стекла, и в окошках возникают незнакомые веселые рожи:

— Красотка! Развлечемся?

— Мне домой надо! — Упрямо мотаю головой.

— Да не вопрос! Подкинем! Садись!

Размякшим от алкоголя мозгом я понимаю, что этого делать не следует, но мне безразличны последствия. Куда угодно, только не в пустую квартиру… Смело шагаю вперед, хотя сильно штормит.

— Ты дура, да? — раздается из-за плеча, я оглядываюсь. Сид тоже недалеко от меня ушел — еле держится на ногах. — Как же тебя теть Марина одну в такое заведение отпустила? Ладно бы с парнем, но твой мажорик сегодня вроде как отдельно.

— Восемнацть мне. Уже… — кое-как формулирую я и для вескости тычу в воздух указательным пальцем. Авто с веселыми ребятами тихо отъезжает ни с чем.

Сид кладет ладони на мои плечи и мотает головой:

— Понятно. Взрослая… Но я тебя одну все равно не отпущу! Погоди, сейчас все будет!

Каким-то чудом удержавшись на ногах, Сид шагает к стоянке и взмахивает рукой. Перед ним тормозит такси, он открывает переднюю дверцу и о чем-то говорит с водителем. Машет мне, подбегает и, поддерживая под локоть, ведет к машине.

Никогда в жизни я еще так не напивалась. Перед тем как отрубиться на заднем сиденье, диктую адрес, а Сид переводит водителю мой словесный понос с пьяного на русский.

В следующий момент я открываю глаза и нахожу себя уже в родной тесной прихожей. Ноги разъезжаются, но Сид, сцепив грабли вокруг талии, усаживает меня на пол, избавляет от ботинок, скидывает рюкзак и магическим жестом извлекает оттуда сразу две бутылки довольно приличного вина.

— Это пойло продают в магазе на углу. Таксист попался понимающий, так что я сгонял и купил.

Сид тащит мое безвольное тело в комнату и мешком бросает на кровать. Оскорбившись от такой бесцеремонности, пытаюсь сесть и предпринять хоть что-то для восстановления правопорядка в собственной квартире, но мелкий уже гремит ящиками шкафов, отыскивает штопор, возвращается и с громким чпоком, вызвавшим у него приступ гомерического хохота, открывает бутылку.

Я наблюдаю за его длинными пальцами. Я помню, что он делал этими пальцами.

***

Окно открыто, мы курим, сидя на подоконнике. Март выстудил комнату, но нам на это наплевать. Сид снова кажется мне ангельски прекрасным, задушевным и понимающим, его улыбка сияет ярче солнца, но я, даже пьяная, на это больше