Большой оххх - Никки Эштон

— Возвращайся домой, Тереза, — сказал он и наклонился ближе к ее уху. — Проспись, а утром приберись в своей чертовой комнате, потому что она выглядит просто ужасно.

Затем он схватил меня за руку и практически потащил из бара, шагая так быстро, что я едва поспевала за ним.

Как только мы оказались на свежем воздухе, он остановился и глубоко вдохнул. Я понятия не имела, что делать: утешать его или оставить в покое. Все, что знала, это то, что гнев практически сочился из каждой его поры.

Я уже собиралась предложить пойти куда-нибудь в тихое место, когда он притянул меня к своей груди и крепко обнял. Я обхватила его за талию под курткой и прислушалась к звуку его быстро бьющегося сердца. Каждая клеточка его тела сотрясалась от ярости; это были последствия землетрясения, произошедшего с его матерью.

— Я ненавижу ее, — прошептал он. — Так сильно.

Я ничего не сказала, но обняла его крепче и медленно провела рукой вверх и вниз по его напряженной спине. Когда люди проходили мимо, некоторые бросали на нас взгляды, но по большей части они толкали нас на тротуаре, в то время как Чарли не делал попыток пошевелиться, и я тоже, поскольку мое прикосновение, казалось, постепенно успокаивало его. Наконец, он глубоко вздохнул и зарылся носом в мои волосы.

— Мне так стыдно. Не могу поверить, что она это сделала.

— Это не твоя вина, — ответила я, глядя на него снизу-вверх, положив подбородок ему на грудь. — Ты не сделал ничего плохого, и она была пьяна, многие напиваются.

Он покачал головой.

— Не так, как она, черт возьми, делает каждый день. — Он посмотрел на меня сверху-вниз и поднял руку, чтобы убрать волосы с моего лица. — Мы можем пойти куда-нибудь в тихое место? Кажется, мне нужно рассказать тебе немного о себе.

— Конечно, но ты не обязан.

— Я хочу. — Он поцеловал меня в кончик носа. — Ты ела?

— Нет, тебе нравится китайская кухня?

— Да, на Джеймс-стрит вкусно готовят.

— Тогда пойдем туда, а потом поговорим.

— Надеюсь, ты все еще захочешь увидеть меня после этого. — Чарли издал пустой смешок, но в его глазах веселья не было.

— Эй, — сказала я и игриво ущипнула его за бок. — Ты видел моего папу совершенно голым, но все равно хотел увидеть меня снова, так что, полагаю, мы квиты, не так ли?

— Я надеюсь, — сказал он с протяжным вздохом, — потому что ты мне чертовски нравишься, Уиллоу.

Я смотрела на его красивое лицо, и без его обычной улыбки с ямочками на щеках это заставило меня почувствовать себя странно, потому что, несмотря на то, что я знала его всего несколько дней, у меня вдруг возникло ощущение, что он скрывал от меня очень много своей боли и печали.

— Ты мне тоже нравишься, — ответила я. — А теперь пойдем поедим, и ты расскажешь мне о своей семье, и обещаю, что не буду осуждать.

Я хотела пошутить, но то, как потемнели глаза Чарли, заставило понять, что многие люди уже осуждают его или осуждали в прошлом.

— Я надеюсь на это, — сказал он снова, разжимая объятия. — Я правда на это надеюсь.

Глава 13

Секс похож на любое другое упражнение. Чем больше вы занимаетесь им, тем лучше у вас получается и тем больше вам это нравится — хотя, вероятно, лучше не заниматься им в тренажерном зале в перерывах между приседаниями.

Чарли

— Ты в порядке? — Спросила Уиллоу, беря меня за руку через стол.

— Да. — Я тяжело вздохнул. — Она такая нелепая.

— Честно говоря, мы с тобой почти идентичны. — Уиллоу рассмеялась и отпустила мою руку, откинувшись на спинку стула и наблюдая, как официантка в китайском ресторане, куда мы сбежали, расставляет наши напитки на столе. — У нас обоих отвратительные родители.

— Уиллоу, с твоими родителями все в полном порядке. Ладно, твой папа болтает со мной голышом — это образ, который я никогда не забуду, но они хорошие люди. В то время как Тереза, ну, она пьяная сука, которую следовало стерилизовать при рождении.

Уиллоу ахнула.

— Чарли!

— Ну, это правда. У нее нет ни одной хорошей черты, вообще.

— Она не может быть настолько плохой. Я думаю, ты у нее получился отлично.

— Вероятно, больше по счастливой случайности, чем по здравому смыслу, — ответил я, возвращая ей улыбку. — Моя бабушка часто была рядом, когда мы были детьми.

Уиллоу взяла крекер с креветками и разломила его пополам, прежде чем отправить половину в рот. Я внимательно наблюдал за ней, пока она жевала его, ее губы слегка шевелились, когда она макала другую половину в маленькую баночку с кисло-сладким соусом на столе.

— На что ты смотришь? — спросила она, все еще сосредоточенно намазывая крекер густым соусом.

— Как ты узнала? — Я рассмеялся, взял крекер и отправил его в рот целиком.

— Почувствовала на себе твой взгляд, и ты только что проглотил целый крекер за один раз?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Думаешь, я смогу? — спросила она и взяла с тарелки еще один.

Я отхлебнул пива из бутылки и покачал головой.

— Нет, не этот. — Я взял крекер побольше. — Этот.

— Он огромный, — воскликнула девушка.

— Она так и сказала.

Глаза Уиллоу расширились и инстинктивно опустились к моей промежности, хотя была скрыта столом и красной скатертью.

— Тогда продолжай, — настаивал я. — Положи его в рот.

Уиллоу начала задыхаться и смеяться одновременно и потянулась за стаканом воды, который налила официантка.

— Все хорошо? — Я ухмыльнулся, как идиот, нисколько не беспокоясь о том, что она может задохнуться у меня на глазах.

Уиллоу кивнула и положила руку себе на грудь.

— Ага, — прохрипела она. — Попало не в ту дырку.

Она ахнула, а я расхохотался, и Уиллоу в конце концов тоже засмеялась.

— Кстати, спасибо за спасение, — наконец сказала она. — Я задыхалась, а ты сидел и ухмылялся.

Она выпила еще воды и улыбнулась мне, ее глаза сияли поверх края стакана.

— Прости. В следующий раз, клянусь, проделаю с тобой метод Геймлиха.

— Я чертовски надеюсь, что следующего раза не будет. Милое тихое свидание было бы прекрасным, но тут отрезанные головы и смерть от удушья.

Когда она откинулась на спинку стула и обмахнулась рукой, я впился в нее взглядом. Сегодня вечером ее волосы были собраны в высокий пучок на макушке, и все, о чем мог думать, это о том, как бы мне хотелось облизать всю ее кремовую гладкую шею. Она выглядела сногсшибательно, как обычно, и мне пришлось задаться вопросом, какого